Книга Искатель, 2010 №5, страница 66 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

— Опомнись, Андрей! Неужели ты считаешь, что она пойдет против мистера Моро? Она признательна ему куда больше, чем тебе. Он для нее столько сделал!

— Много сделал, не спорю. Но в одном оплошал: не надо было врать, что «муж» ее жив и ищет ее. Лучше бы молчал... После того киллера-перевертыша Эля мужчинам лжи не прощает. Сама это сказала. И так сказала, что я сразу поверил: ни за что не простит! А Родригес соврал...

Говард затушил сигарету и тут же взял новую:

— Вот почему она плакала.

— Так горько ей! — воскликнул Андрей. — Принц оказался с душком.

— И теперь ты рассчитываешь на ее помощь.

— Не только, и Фуфы тоже. — Андрей рассказал, что узнал о моряке из Одессы. — Так что куда она, туда и он. Кстати, Фуфа и проход через рифы знает, и силой не обижен, такой по всему в команде пригодится.

— Уже команду собираешь?

— Командой проще педали крутить. Это до сих пор мы вдвоем, тандемом старались: руль один, ноги четыре, и все в горку да в горку.

Они помолчали.

— Не придут они, — первым нарушил тишину Говард. — Ни вечером, ни ночью, ни под утро. И ничем не помогут. А знаешь, почему? Потому что Эля не знает, что нам угрожает опасность. Ничего не знает: ни о перемене в Родригесе, ни о моей встрече с Марлоу. Она уверена, что завтра нас отправят с острова. А со своим завравшимся Тони она сама разберется, потом, без нас.

— Ах, черт... — выругался Горбунов. — Ладно, тогда так: срываемся затемно, часика в три, и так подгадываем, чтобы рифы проходить, как светать начнет. Годится?

Говард взял еще сигарету, окончательно разрушив узор на подоконнике, и сказал:

— Сойдет.

Через два часа пегий Бонни вкатил в комнату столик с едой. За спиной гнома возвышался Чак с автоматом. Оставив столик, Бонни осклабился и вернулся в коридор, где продолжил обдирать охранника в карты. Их неясный говор уже час как слышался из-за двери. Чак горячился и обвинял карлика в шулерстве, а тот лишь похохатывал и заверял, что ему всего лишь везет. Фантастически везет!

Хрустя галетами и запивая их «спрайтом», Говард сказал:

— Слышал про чау-чау? Это собачки такие. Их корейцы любят. Не только заводить — есть. Этих собак откармливают по науке, чтобы мясо нежнее было. Это я к тому, что нас голодом не морят. Питают.

Горбунов вскрыл банку «колы» и подхватил тему:

— А у нас в России рыба водится — налим. Его, как поймают, начинают о землю колотить, у него от этого печень в размерах увеличивается. Тоже параллель.

— Впечатляет, — хмыкнул Говард, откладывая в сторону два шоколадных батончика. — С собой возьмем. Хотя проголодаться не успеем. Чем бы ни кончилось.

— Что за пессимизм? — Горбунов взял батончик и содрал с него целлулоидную обертку. — Проскочим!

«Мне бы такую уверенность, — подумал Говард. — Или бравирует?»

— Уф, — русский оглядел опустошенный столик. — Поели, теперь можно и поспать.

— И покурить, — добавил Говард.

Горбунов встал, постучал в дверь:

— Эй, на вахте. Все выпито, все съедено, пора и баиньки. Забирайте свою телегу.

Карлик прошмыгнул мимо Андрея, схватил столик за хромированную ручку, развернул и покатил к выходу.

Чак осторожно трогал покрасневший нос.

— А что это у вас с носом случилось? — с невинным видом поинтересовался Андрей.

Охранник и гном играли «на интерес», и поскольку верзила все время проигрывал, то исправно получал колодой по носу.