Книга Восхождение, страница 92 – Николас Биндж

Страж ощупал его странную одежду, приподнимая ее слой за слоем, и извлек какие-то вещи и бумаги. Документы смерзлись и стали хрупкими, как пергамент. Страж отложил их в сторону, продолжая шарить по карманам мертвого незнакомца.

Подняв бумаги здоровой рукой, я вгляделся в рукописные строчки. Письма… Что-то насчет группы альпинистов, направленных на гору с научными целями. Поднеся один из листов к глазам, я замер и прошептал:

— Когда, говорите, появилась гора?

— Что? – обернулся Страж.

— Когда возникла гора? – повторил я.

— Несколько месяцев назад. Три или, может, четыре.

— Вы не ошибаетесь?

Он сдвинул брови.

— Есть спутниковые снимки, сделанные до первой экспедиции. Они доказывают – раньше здесь ничего не было. А что?

— Эти письма датированы тысяча семьсот пятьдесят четвертым годом, – пробормотал я, облизывая вдруг пересохшие губы. – Кем бы ни был мертвец, он умер здесь более двух столетий назад.

Я долго, потеряв счет времени, смотрел на покойника, пытаясь совладать с растерянностью и недоумением. Труп, всплывший из пучин истории, растяжение времени… Ледник, также вне своего времени и пространственного расположения, и, наконец, мы, снова и снова – вечно – пробирающиеся по его поверхности.

По какой-то причине я вспомнил о Санти в художественной галерее, которую мы как-то посетили.

Искусство. Время. Пространство. Санти…

Но какова связь? Почему я не могу выбросить тот день из памяти?

В голове вдруг будто вспыхнула молния, и все сошлось. Словно я брел на ощупь по темной комнате, пока кто-то не щелкнул выключателем.

— О… – выдохнул я и начал смеяться.

Теперь я точно знал, что представляет собой гора.

Дорогая Хэтти!

У нас тут кое-что сдвинулось с мертвой точки. Новая информация принесла с собой кучу вопросов. Каждое открытие расширяет горизонты исследования. Я, например, пытаю членов нашей экспедиции: зачем они здесь? Чего хотят? Не могу отрицать – я и сам ощущаю зов горы; она обращается лично ко мне, будто хорошо меня знает. Все ли так же отчетливо чувствуют этот феномен?

Почти перестал спать – высота не дает сомкнуть глаз. По ночам часами лежу без сна. Смертельно устаю, тело просит отдыха, но в голове звучит бесплотный шепот. Планы, секреты… Люди меняются на глазах. Страж уже не тот человек, каким был в нижнем лагере. Наоко обронила, будто члены ее группы бросались друг на друга. Может, это предстоит и нам? Вероятно, Джет стал первым, кто изменился. На его совести смерть Сэндерсона. Смогу ли я заметить у других тревожные признаки, пока не станет слишком поздно? Порой вижу, как Палмер, Страж, Беттан и даже Миллер долго о чем-то беседуют, отойдя в сторонку. Совещаются, укрывшись в палатке. Они что-то скрывают, и я им не доверяю.

Я больше никому не доверяю.

Вскоре после обнаружения мертвеца мы начали обустраиваться в верхнем лагере. Его с предыдущими не сравнить: он расположен на небольшом уступе и, слава богу, более или менее защищен от ветра поднимающимися вокруг скалами. От предыдущей экспедиции остались забитые в камень металлические колышки и прутья для установки крошечных палаток. И никаких признаков первой группы.

Для меня поставить палатку оказалось непосильной задачей, учитывая отмороженные пальцы. Беттан свою натянул в один миг и потом небрежно прогуливался по маленькой площадке, даже не пытаясь предложить помощь остальным. Я попросил этого типа перебросить мне конец веревки, лежащей у его ног, однако он презрительно ухмыльнулся и пинком отшвырнул ее еще дальше.