Книга Восхождение, страница 4 – Николас Биндж

— Слушаю, Майки, – ответил я, отмечая, как он взволнован.

— Я только что был в госпитале Святой Бригитты.

— Вот как? – нахмурился я. – Где это?

Он слегка замялся.

— В Суррее. Даже, я сказал бы, в Эпсоме. Это… знаешь, это психиатрическая лечебница, пожизненный уход за душевнобольными. Я… я довольно часто навещаю там свою бабушку и…

— Майки, к чему ты клонишь?

— Сперва решил, что обознался, а потом вспомнил, как однажды в отпуске был у вас на озерах, и он… он тоже приезжал тем летом. Его взгляд забыть невозможно. Он смотрел так, будто пытался что-то в тебе вычислить. И вдруг до меня дошло: вроде Тоби говорил, якобы он умер много лет назад.

Я судорожно стиснул трубку.

— О чем ты, черт возьми, Майки?

— О твоем брате, Бен. Он там, в лечебнице. Я уверен на все сто. Узнал бы его по взгляду где угодно.

Дорога от Уиндермира до Суррея заняла около шести часов, хотя я за это время прожил десять лет – или целую историческую эпоху. В голове крутился миллион вопросов, однако я не знал, который из них самый важный. Не мог сосредоточиться ни на чем, кроме одной навязчивой мысли:

Ни на что не рассчитывай, пока не увидишь его своими глазами. Если Гарольд жив, ему уже за семьдесят. Запросто можно обознаться. Скорее всего, Майки ошибся, он ведь не видел моего брата с детства…

Я снова и снова повторял про себя эти слова, словно мантру.

Наконец прибыв на место, я увидел викторианские здания с арочными окнами и стремящимися ввысь башенками. Майки упомянул, что большая часть старого госпиталя находится в запустении, занимает он теперь лишь два корпуса, и содержатся там пятьдесят пять пациентов на полном пансионе.

Я вылез из машины и уставился на фасад. Госпиталь приветствовал меня пронзительным, пробирающим до костей ветром. Я надвинул шапку и запахнул куртку, однако холод уже успел пробраться под одежду.

Высоченные кованые ворота были закрыты, но не заперты. Как только я прошел на территорию, раздвинув створки, ветер тут же с грохотом их захлопнул. Над заросшим травой двором прозвучал звон.

Обернувшись, я глянул на ведущую к госпиталю улицу. За исключением моей старой машины, стоящей на обочине, дорога была пуста. Уставившись под ноги, я побрел вперед, нарушая мертвую тишину хрустом гравия под ботинками.

Постучался, и в дверях возникла приземистая медсестра с хмурым неприветливым лицом.

— Чем могу помочь?

— Я приехал навестить пациента.

Она сдвинула брови.

— Никогда вас здесь раньше не видела. Новые посетители у нас не появляются, потому что нет новых больных. Все наши пациенты находятся в госпитале по нескольку десятков лет.

— Да, – кивнул я. – И все же у вас содержится близкий мне человек – я лишь недавно узнал, что он здесь.

— Как вас зовут?

— Бенджамин Танмор.

— Фамилия пациента?

— Гарольд Танмор.

Медсестра поджала губы и оглядела меня с ног до головы.

— Никогда о таком не слышала.

Она закрыла тяжелую деревянную дверь, однако я шагнул вперед и успел втиснуть ногу.

— Что вы себе… – начала медсестра.

— Прошу вас… – Я положил руку на косяк. – Мне поступили сведения из надежного источника, что здесь может быть мой брат. Мы не виделись почти тридцать лет. – Заметив, как она заколебалась, я с нажимом добавил: – Буду вам очень обязан.

Медсестра сжала губы еще плотнее, и ее глаза неуверенно забегали.