Книга Восхождение, страница 6 – Николас Биндж

Я оглянулся. У дверей стояла давешняя низенькая медсестра, а рядом с ней – высокая худощавая и весьма суровая на вид женщина с планшеткой в руке.

— Мы можем переговорить наедине, мистер Танмор?

Я вновь обернулся к Гарольду. Голова шла кругом. Тяжело было оставить его даже на пару минут. После стольких лет…

— Я ненадолго отойду, ладно? Загляну в соседнюю комнату и тотчас вернусь.

Он не обратил на мои слова никакого внимания, вновь сосредоточившись на шахматной доске. Худощавая леди провела меня в кабинет и предложила присесть. Комнату с ослепительно белыми стенами будто перенесли сюда из совершенно другого здания, и, если бы не звуки пианино, я усомнился бы, что до сих пор нахожусь в психиатрической лечебнице.

— Я доктор Стрэннер, – слегка наклонившись, с высоты своего роста произнесла хозяйка кабинета. – Что привело вас к нам?

— Мой брат, Гарольд Танмор, – коротко объяснил я, ткнув пальцем за спину. – Джентльмен, с которым мы беседовали. Он около тридцати лет считался пропавшим без вести. Я был уверен, что брат давно умер.

Доктор вскинула брови.

— Хм, неужели? Он один из самых старых наших пациентов – с точки зрения проведенного в этих стенах времени. Никому из нас так и не удалось установить его родственные связи.

— Я – родной брат Гарольда, и я готов немедленно забрать его домой.

Доктор Стрэннер нахмурилась.

— Что ж, сходство очевидно. И все же боюсь, что ваша просьба невыполнима. Этому пациенту требуется серьезный уход. Вряд ли вы сумеете его обеспечить без круглосуточного наблюдения.

— Что с ним?

— У него наблюдается целый букет параноидальных бредовых расстройств личности. Ваш брат часто проявляет немотивированное беспокойство, а порой и агрессию. Иногда становится совершенно неконтактным. Мне хотелось бы видеть свидетельства, подтверждающие ваше родство. – Она недоверчиво прищурилась. – Совместные фотографии, возможно – старые документы. Любые доказательства, подтверждающие его принадлежность к вашей семье. Только тогда я смогу подробно обсудить с вами историю болезни пациента. Нам потребуется для этого… некоторое время.

Как выяснилось, мой брат был сильно не в себе. За время пребывания в госпитале Святой Бригитты у него не раз случались приступы шизофрении и психотических реакций, когда ему мерещилось, что кто-то за ним следит.

Я решил остаться в Эпсоме на несколько недель. Мне исполнилось семьдесят семь, я давно вышел на пенсию и мог себе позволить подобную роскошь, тем более размещение обошлось сравнительно недорого. Я позвонил Поппи, однако та уехала отдыхать в Штаты. Мы договорились, что я побуду с Гарольдом, пока она не сможет ко мне присоединиться, – тогда и выработаем дальнейший план действий.

Гарольда я навешал каждый день, и он вполне меня узнавал, хотя не проявлял ни малейшего интереса к моим вопросам. Я сделал вывод, что пальцы на его руке ампутированы, а позднее обнаружил еще и глубокие шрамы на груди. Спрашивал его, как это вышло. По большей части он не желал отвечать и упорно хранил молчание. Лишь несколько раз мне удалось вовлечь Гарольда в разговор, однако я так и не понял, о чем он говорит. Брат порой снова упоминал о муравьях, и еще чаще – об осьминогах.

Мы пытались играть в шахматы, и Гарольд с энтузиазмом расставлял фигуры по доске – каждую на свое законное место. Его руки двигались быстро и ловко, несмотря на отсутствующие пальцы. Когда начальная позиция была готова, он вдруг останавливался, словно в мозгу срабатывал некий переключатель, откидывался на спинку кресла и долго на меня смотрел.