Внезапно он отпустил меня.
Я вскрикнул, нуждаясь в его близости.
С горящими глазами он поднял брошенный бутылек с мылом и перевернул его. Он постучал им по ладони, сжимая другой рукой. На его предплечье выступили вены.
Густая жидкость медленно вылилась ему в раскрытую ладонь.
Его волосы были распущены и прилипли к широким плечам, а с маски капала вода. В воздухе повис запах гари.
Ахиллес приподнял бровь.
Ему не нужно было говорить; я точно знал, чего он хочет.
Я медленно повернулся и расставил ноги шире.
Мокрые руки скользнули по моему позвоночнику, опустились к верхней части моих ягодиц, царапая чувствительную кожу ногтями.
Его руки опустились ниже.
Мыльные пальцы кружили по моему отверстию.
Я задрожал, затаив дыхание.
Он медленно ввел в меня пальцы, и я застонал от удовольствия, еще шире расставляя ноги.
Он вытащил пальцы с громким хлюпом.
Он наклонился ближе, маской прижимаясь к моему лицу и накрывая меня своим телом. Он неровно и громко дышал мне в ухо.
Он был так близко и в то же время так далеко.
Еще одна волна муки накрыла меня.
— Ты сказал, что тоже хочешь ее, – прошептал я, его маска впивалась в мою щеку, когда он прижимался ко мне сзади. – Ты встаешь на их сторону. Ты бросаешь меня…
Ахиллес обхватил мою шею рукой и сжал, не давая закончить фразу.
Знакомая твердость прижалась к моему входу.
Ахиллес без предупреждения толкнулся вперед, полностью погружаясь в меня.
Я завыл: он заполнял меня так плотно, растягивал так сильно, что было больно. Я едва приспособился к его размеру.
Он замер.
Мы стояли, единые друг с другом, дышали в унисон, тонули в тяжелых эмоциях.
Он разжал пальцы, все это время сжимавшие мою шею.
— Нам придется жениться из-за этого дурацкого закона, – прошептал я хриплым голосом. Все мое тело дрожало. – Я не хочу приносить клятву незнакомой Олимпийке. – Мой голос сорвался. – Она все разрушит…
Ахиллес снова сжал пальцы, не давая мне говорить.
У меня закружилась голова.
Со знанием дела он двинул бедрами, отклонился под углом и толкнулся вперед… Перед глазами заплясали звезды, стоило ему коснуться моей простаты… Он толчками вдавливал меня в кафельную стену, усиливая удовольствие.
Наши бедра шлепались друг о друга, издавая влажные и непристойные звуки.
Он потянулся рукой и сжал мой член.
Я задрожал и кончил, запачкав ему руку.
Ахиллес провел большим пальцем по моей чувствительной головке.
Он поднес палец к моему рту, провел им по моим губам, затем его бедра напряглись, пульсация заполнила меня изнутри – он тоже кончил.
Его маска заскрипела: он силился разжать челюсти.
Он медленно убрал руку от моего лица.
Он не отстранился.
Мы стояли, соединенные, прижатые к стене, нежась в волнах удовольствия под струями воды.
Ахиллес массировал мои плечи.
Я прислонился лбом к стене и потянулся назад, чтобы схватить его бедро. Мои ногти впились в его кожу, глаза закрылись от волн наслаждения.
Когда он наконец вышел из меня, он схватил мои сгорбленные плечи и развернул меня, нежно прижимая к своей вздымающейся груди.
Его сердце громко стучало у моего уха.
— Я не знаю, что делать, – прошептал я, глядя на него. – Она уважает нашу любовь – наши отношения. Я думал, может быть…
Я замолчал, не в силах выразить словами свои запутанные мысли. Запах огня становился сильнее. Любой другой человек попытался бы забрать Ахиллеса себе. Попытался бы отнять его. Он был единственной семьей, которая у меня осталась. Он был для меня всем. В моей жизни не осталось никого, кто бы обо мне заботился.
