Книга Опалённая жизнь, страница 75 – Мари Милас

Из меня вырывается громкий хохот, когда Томас поскальзывается и приземляется на

задницу около входа в душевые, где возвышается очень недовольный Марк.

— Что вы, идиоты, делаете?

Томас так сильно смеется, что не может выдавить ни слова. А я никогда не сдавал

Томаса Марку, даже когда в детстве он предлагал мне купить кока-колу в стеклянной бутылке. А

все знают, что лучшая кола именно в стеклянной бутылке.

Марк качает головой и начинает переодеваться в рабочую форму, чтобы заступить на

смену.

Томас наконец-то успокаивается, а потом стонет:

— У меня будет синяк на заднице.

— Попроси Джемму, чтобы поцеловала, все пройдет, — советую я.

Я слышу грубый смешок Марка позади себя.

— Кстати, Эшфорд, департамент остался доволен тобой, — невзначай добавляет он.

Клянусь, на этих словах во мне расцветает какая-то новая жизнь. Я расправляю

плечи и поворачиваюсь к Марку.

— Правда?

Он кивает и, пока одевается, продолжает рассказывать:

— Нужно будет еще пару раз съездить, чтобы подтвердить медицинскую документацию

о том, что ты действительно профпригоден, и пройти небольшое собеседование с шефом

департамента. Это неофициально, но он любит беседовать со всеми один на один.

Я киваю и уже начинаю обдумывать, какие вопросы мне может задать шеф. На

собеседовании с комиссией были вполне стандартные вопросы.

Про стрессоустойчивость.

Про лидерство.

Про принятие решений под давлением.

Как будто кто-то в кабинете с кондиционером может по-настоящему понять, что

значит принимать решения, когда у тебя перед лицом горит дом, а внутри кричит ребенок.

— Томас сказал, что ты хорошо справился сегодня, — непонятно, то ли это вопрос,

то ли утверждение.

— Могло быть и лучше, — ворчу я. — Но большинство вызовов были действительно

успешными.

Марк кивает и уходит.

Мы с Томасом тоже заканчиваем переодеваться и выходим на улицу.

Я думаю о «действительно успешных» вызовах и не могу не задуматься о том, что ни

упавшее на дом дерево, ни анафилактический шок ребенка, ни сердечный приступ, ни

автомобильная авария на трассе Флэйминг — Миссула — ни один вызов, кроме утреннего, за

сегодня не являлись пожаром. И именно поэтому я справлялся.

И это отвратительно. Ведь самый ужасный пожарный — это тот, кто боится огня.

Ежегодный весенний праздник на ранчо «Дыхание» позволяет всему городу вздохнуть

полной грудью.

Меня же он заставляет задохнуться.

Я уже пять раз вытащила Лео из какой-то богом забытой лужи. Так как и ровно пять

раз я отмыла его и одела в чистую одежду.

То, что мой ребенок еще нормально не ходит, усложняет любой наш выход куда-то за

пределы дома. Коляску Лео презирает так, словно ее придумали язычники, поэтому приходится

либо носить его на руках, либо ходить с ним, держа за ручки, либо сажать его в песочницу,

где они с Джулией соревнуются в том, кто съест больше песка.

Раньше выигрывала Джулс, но сегодня Лео набирает обороты.

Мой сын пытается сбежать от меня, не бегая, а уползая на

скорости улитки Турбо. Я наклоняюсь, темнота вспыхивает в глазах, и на лбу выступает

испарина.

Я покачиваюсь, но все же успеваю схватить маленькое тело.

— Жучок, я тебя умоляю, давай слегка притормозим. Иначе твоя мать потеряет

остатки терпения, и мы пойдем домой.

Лео абсолютно плевать, что я там ему бормочу. Он вырывается из рук, хватает меня