Книга Опалённая жизнь, страница 49 – Мари Милас

напряженно.

Она везет коляску Лео одной рукой, пока я держу за ручки Лео, который шагает со

скоростью улитки, но шагает. Может быть, мы еще и не пошли, но вполне можем сделать пару

шагов с опорой. Так что, миссис Линк, идите в задницу.

— Я думала, Марк допустил его к службе, — хмурюсь я, когда мы отходим чуть в

сторону, подальше от ворот.

Лили бросает быстрый взгляд на пожарную часть, будто проверяет, не слышит ли нас

кто-нибудь, и наклоняется ближе.

— Формально — да, — говорит она, удерживая за руку Джулию, рвущуюся к голубям. —

Но по факту… все сложнее.

Я напрягаюсь.

— Что значит «сложнее»?

Она тяжело выдыхает, словно обдумывает, говорить или нет.

— Пару недель назад был вызов. Ничего масштабного, задымление в старом ангаре.

Гарри настоял, чтобы поехать. Уже внутри у него свело ногу. Так сильно, что он на секунду не

смог двинуться.

У меня внутри что-то неприятно екает. Гарри ничего не говорил об этом, когда я

совсем недавно спрашивала о его самочувствии.

— Все обошлось? — спрашиваю я, поднимая Лео на руки и чувствуя, как ладонь

машинально сильнее прижимает его к себе. Он щурится от яркого солнца, парящего между

заснеженными верхушками гор, и утыкается мне в шею.

— Да, — кивает Лили. — Если бы не Ноа, который оказался рядом, все могло

закончиться куда хуже.

Я смотрю в сторону лестницы, на которой Гарри только что сказал свое резкое

«пошел ты», и исчез.

— Поэтому Марк решил отстранить его? — тихо спрашиваю я.

— Поэтому Марк его бережет, — так же тихо отвечает Лили. — Он допускает Гарри к

вызовам, только когда реально не хватает людей. Когда нет другого выхода. Или когда вызовы

не связаны с пожарами. И каждый раз потом злится — и на него, и на себя.

Я тяжело сглатываю, прекрасно осознавая, что это значит для Гарри.

— Полагаю, Гарри не слишком доволен этим, — рассуждаю я, хотя ответ очевиден.

— Он считает, что Марк его списывает. Что не верит в него и видит в нем слабое

звено.

Я молчу. Слова будто застревают где-то между грудью и горлом. Гарри может быть

временами безрассудным, но он ни в коем случае не слабый.

Лео вдруг тянет ручку к воротнику моего свитера, чтобы достать подвеску, с

которой постоянно играет, и это возвращает меня в реальность. Я целую его в висок, как делаю

всегда, когда мне становится слишком тесно внутри собственной головы.

— Вся его жизнь заключается в работе, — говорю я. — Марк не может забрать у него

это.

— Знаю, — кивает Лили. — Но, может, ему нужно найти что-то более важное, ради

чего стоит жить.

Я поднимаю на нее взгляд, прикладывая руку козырьком, чтобы защитить глаза от

солнца.

— В смысле?

Лили смотрит на меня долго и внимательно, будто не понимает, как я могу

осознавать чего-то очевидного, а потом мягко улыбается.

— Семья, Лола.

Я чуть не швыряю что-нибудь в стену.

Приходится сдержаться только из уважения к этому доисторическому чайнику передо

мной.

По груди и спине стекает ручьем пот, и я опираюсь руками на столешницу кухни

пожарной части. Ярость, негодование и чувство собственной ничтожности застилают зрение, не

давая ухватиться хоть за что-то, чтобы заземлиться.

Мне нужно было посмотреть на нее. Мне просто нужно было продолжать смотреть на

нее, и я не послал бы своего капитана на глазах всей команды. Но я не мог вынести ее взгляда