Книга Опалённая жизнь, страница 19 – Мари Милас

цент за родных, готовых пойти за тебя против любого. Даже против медведя гризли.

Поверьте мне, в такой ситуации я тоже был.

Проходит минут десять с момента, как Лола прислала последнее сообщение, но я,

как идиот, возвращаюсь и возвращаюсь в наш диалог. Прокручиваю вверх, смотрю на фото и

возвращаюсь вниз. Я повторяю это снова и снова.

Мой член снова бунтует в штанах, ругаясь на меня за то, что я нерешительный

дурак, который просто продолжает смотреть на эту девушку со стороны и флиртовать с ней при

каждом удобном случае, как какой-то Казанова.

Я бы отдал все на свете, чтобы уткнуться носом в изгиб ее шеи и вдохнуть

цветочный аромат. Чтобы сжать в руках мягкие бедра, усадить на стол и наброситься на ее губы

с блеском. И даже если бы я покрылся блестками, мне было бы плевать, потому что у меня была

бы она.

Я: Кстати, клубника — моя любимая ягода. И тебе не нужно худеть.

Вдох застревает у меня в груди, где вместе с теплом вспыхивает застарелая и

ржавая, как старый гвоздь, боль. Боль, которую я как будто сам себе придумал. Ведь Лола не

может ранить меня, не зная, что я влюблен в нее.

Я сглатываю и запихиваю свои чувства как можно дальше. Запираю их на замок, не

давая им играть на моих нервных окончаниях, как на лире, созданной для какой-то трагической

мелодии.

Воздух Монтаны все еще хранит дыхание зимы, но с каждым днем солнце начинает

нагревать набухающие почки деревьев все сильнее. Однако на улице слишком холодно для мокрых

водолазов в лице двух ретриверов.

Я решаю не продолжать несостоявшуюся пробежку, а скорее отправиться домой, пока

девочки не простыли. Шум гравия под колесами доносится со стороны подъездной дорожки, и я

ускоряю шаг, чтобы обойти заднюю часть дома, выходящую на берег озера.

Томас выпрыгивает из машины и потягивается, будто провел за рулем несколько

часов, а не десять минут.

— Ты опоздал, — ворчу я.

Он зевает и достает из машины два стакана кофе в картонном подстаканнике.

— Но я с дарами.

Я хватаю кофе, как одичавший. Два глотка, и мир становится не таким уж

отвратительным.

— Спасибо, но это все еще не отменяет того, что ты пропустил пробежку.

Я не говорю ему, что тоже пропустил ее, потому что у меня случился сердечный

приступ размером с задницу Лолы.

— Проспал, — вздыхает он, мечтательно глядя куда-то вдаль. — К утру Джемма спала

на мне, и я решил не шевелиться.

Я приподнимаю бровь.

— Что? — разводит он руками. — Когда у тебя появится жена, поймешь. Нет ничего

страшнее, чем женщина, которую ты разбудил раньше, чем она планировала проснуться.

— Или ты можешь просто признать, что Джемма держит твои яйца в своем маленьком

кулаке, — усмехаюсь я и пожимаю плечами.

Томас бьет меня в плечо, но я успеваю предотвратить удар и отпрыгиваю.

— Не переживай за мои яйца. Они в надежных руках.

— И я о том же, дружище.

Я делаю пару шагов назад прежде, чем он срывается с места, чтобы дать мне

подзатыльник. Мы делаем пару кругов вокруг дома с кофе в руках, Меган и Фокс бегают за нами

все еще с палкой в зубах.

— Ну вот, я все-таки вытащил тебя на пробежку, — смеюсь я.

Боже, мы приближаемся к тридцати годам, а играем в догонялки вокруг дома, как

какие-то дети. Но в этом и есть вся суть нашей дружбы. Если бы у меня не было Томаса, я бы

загрыз сам себя от череды неудач и разочарований. Наши подшучивания хотя бы позволяют мне