Книга Опалённая жизнь, страница 128 – Мари Милас

мне пришлось переступить через свою гордость и обратиться за помощью к отцу Лео. Я не знаю,

чего ожидала, но была настолько в отчаянии, что умоляла его приехать, когда моего ребенка

увезли на скорой в Миссулу. Лео тогда исполнилось три месяца. И, оказывается, в три месяца

пневмония у детей распространяется со скоростью пожара.

Отец Лео живет в Миссуле. На тот момент он даже ставил «палец вверх» на все

фото, что я отсылала. Я была глупой и напуганной до смерти. Мне просто хотелось разделить с

кем-то этот страх. И я написала ему.

Он поставил «палец вниз» на мое «У нашего ребенка пневмония. Мне нужна помощь».

После этого я не просила помощи ни у единой души. И никогда не называла Лео

«нашим».

Знаю, что Гарри ни за что не отказал бы в помощи. Но моему мозгу слишком сложно

поверить, что кто-то действительно бросит свои дела, если этого не сделал отец ребенка.

— Ты сказал, что мы поедем домой? — перевожу тему я, потирая ноющий висок.

— Да, я закончил основные работы в доме. Там осталось покрасить пару комнат, но

это не срочно. — Гарри паркуется и выходит из машины. — Жди здесь. Я написал твоей маме,

когда мы вышли из студии. Она, наверное, уже собрала Лео.

Я даже боюсь представить, о чем еще с ним может переписываться моя мама. У

женщины отсутствует фильтр.

Гарри уходит, а я откидываюсь на сиденье с вихрем мыслей в больной голове.

«Домой».

Гарри не сказал, что это «его» дом. Он также не захотел проводить время в моем

доме. Или вести меня в дом Томаса. На самом деле, если подумать, он даже ни разу меня туда

не приглашал, пока жил там. Возможно, я снова ищу смысл там, где его нет. Но есть что-то

особенно привлекательное в мужчине, который хочет видеть тебя исключительно на своей

территории. Разве нет?

Мама выходит вслед за Гарри с Лео на руках. Она кладет необходимые вещи и

заглядывает на пассажирское сиденье, чтобы чмокнуть меня в лоб.

— Помни, что тебе нельзя ничего с медом. Анафилактический шок нам ни к чему. И

не забудь прополоскать горло. Я положила теплые носки и ту пижаму на флисе, надень их на

ночь, хорошо? О, и закрой окно, пока будете ехать. У Лео нет температуры уже несколько

часов, нос тоже дышит, думаю, вы просто простыли из-за жары, и все обойдется.

Я киваю, не имея сил сопротивляться ее наставлениям, даже если знаю все

наизусть.

— Напиши мне перед сном, ладно? — она снова целует меня в лоб, а потом начинает

рассказывать Гарри о том, как в четыре года у меня резко появилась аллергия на мед, и она

«не знала, почему моя задница такая красная».

— Мам! — хриплю я, смущенно прикрывая рукой глаза. — Он понял.

— Молчу, молчу, — щебечет она, отступая к дому.

Гарри со смешком занимает водительское место после того, как усаживает Лео в

автокресло. Я протягиваю руку назад, и мягкая ладошка сразу обхватывает мой палец.

— Эй, мамочка рядом, — шепчу я. — Сейчас мы приедем домой и будем кашлять в

унисон.

Гарри бросает на меня взгляд, согревающий мое покрытое мурашками от озноба тело.

— Домой, — повторяет он, сжимая мое колено.

* * *

В доме Гарри витает слабый аромат дерева и побелки. Аромат ремонта.

Во время беременности я готова была не вылезать из строительных магазинов. Мне

буквально хотелось искупаться в краске, чтобы этот едкий аромат проник в каждую мою пору. То