Книга Опалённая жизнь, страница 127 – Мари Милас

к стене.

Бровь Гарри медленно ползет вверх.

— И кто укусил тебя за задницу?

Я выдаю крошечный смешок, который перерастает в приступ кашля. Гарри

прищуривается, а потом решительно обходит стойку. У нас случается мини-драка, когда он

пытается приложить руку к моему лбу, а я отмахиваюсь от него, как от мухи.

— Шарлотта Грейс Эванс, — рычит он, наконец перехватывая мои запястья. —

Угомонись, женщина.

Его губы касаются моего лба, и я пораженно вздыхаю.

— Собирайся. — С этими словами он идет в сторону бальных залов. — Ричард, на

пару слов.

— Я работаю! — возмущаюсь я, спотыкаясь, выходя из-за стойки. Голова идет кругом

то ли от температуры, то ли из-за того, что я опять толком ничего не ела.

Ричард с Гарри что-то обсуждают, совсем не обращая на меня внимания. Потом мой

босс кивает и возвращается к группе. Гарри направляется ко мне тяжелыми шагами, по пути

перебираясь через стойку и хватая мою сумку.

— Тебе нужно еще что-то взять?

Я стою и хлопаю глазами. Да, мне нужно взять пару мозговых извилин, чтобы

наконец-то сформулировать предложение.

— Отлично, — он берет меня за руку и выводит из студии.

— Я работаю! — продолжаю имитировать попугая я, упираясь пятками в асфальт.

— Поработаешь в моей кровати, я тебе даже заплачу.

Я ахаю, тут же закашливаясь.

— Я что, проститутка?

Гарри оглядывается на меня, понимание медленно оседает на его лице.

— Я не это имел в виду. — Он сжимает мою ладонь. — Суть была в том, что ты

можешь просто лежать и не переживать, что останешься без денег. В этом смысл партнерства.

Семьи.

Я набираю полную грудь воздуха, открываю и закрываю рот. И все равно не могу

найти слов. Да что со мной сегодня? Может, это какая-то ранняя стадия деменции, а не грипп?

Мы стоим около пикапа Гарри, и в температурном бреду я наконец-то озвучиваю

вопрос, вокруг которого мы ходили, но так и не произносили.

— Ты хочешь быть моей семьей?

Гарри смотрит на меня так, будто я спросила, а точно ли трава зеленого цвета?

Сохраняя молчание, он открывает пассажирскую дверь и пристегивает меня, когда я занимаю

место.

Спустя несколько минут пути в тишине, в которой я успеваю проиграть все варианты

ответа на этот вопрос, доносится его спокойный голос:

— Думаю, простое «да» не будет верным ответом, а для длинного предложения у тебя

слишком высокая температура. Поэтому… — он бросает на меня строгий взгляд, когда я собираюсь

возразить. — Поэтому мы заберем Лео, приедем домой, где ты примешь лекарство, молча ляжешь в

постель и выслушаешь меня.

— Лео тоже заболел, — я ковыряю облупившийся лак на большом пальце.

— Невероятно, — бормочет Гарри, крепко сжимая руль. — Мы переписывались утром, и

ты сказала, что у вас «все в порядке». Клянусь Богом, Шарлотта, я запрещаю тебе произносить

эту фразу.

— Технически я ее не произнесла, а написала.

Гарри поворачивается ко мне так медленно, что я сразу понимаю — сегодня не

лучшее время для шуток. Он взбешен, как никогда прежде. Видимо, если что и может вывести

этого мужчину из состояния равновесия, которому могли бы позавидовать артисты цирка дю

Солей, так это… моя температура?

— Почему ты не сказала, что вы заболели? — выдыхает он, сворачивая на мою улицу.

Я долго ищу ответ на этот вопрос, хотя он, кажется, очевиден. Потому что однажды