Книга Опалённая жизнь, страница 10 – Мари Милас

чуть не взрывающее бутылку пива, и улыбается Мие.

— Как тебе удалось приехать? Ты говорила, что этот семестр будет напряженным.

— Так и есть, — тяжело вздыхает Мия, опускаясь на детский коврик и заключая Лео

в крепкие объятия, сопровождаемые звонкими чмоканьями в щеки. — Ого, парень, ты стал таким

большим! Уверена, в следующий раз, когда я приеду, мы сможем отправиться в бар.

— Ты не поведешь моего ребенка в бар.

— Если только ты не соизволишь вернуться спустя лет двадцать, — хмыкает Нил,

делая глоток виски.

Его глаза встречаются с разъяренным взглядом Мии поверх бокала.

— А я вижу, палка у кого-то в заднице сидит все так же глубоко.

— Правда? — Нил прикладывает руку к груди. — Как я счастлив, что ты призналась в

своем недуге.

Люк присвистывает, а Марк протягивает ногу и пинает Нила.

Динамика между Нилом и Мией действительно кардинально изменилась с того момента,

как Мия уехала учиться в Нью-Йорк. Причин этого никто не знает, но теперь они больше похожи

на кошку с собакой, чем на лучших друзей, которыми всегда были.

— Не ссорьтесь, дети, — Делайла выступает миротворцем. — Давайте дружно

отпразднуем день Лолы.

— Да, — хлопает в ладоши Лола. — Я жду свои подарки и торт!

Руби поднимается со своего места и направляется на кухню.

Дом Лолы, передавшийся ей по наследству от прабабушки, устроен просто и

«по-старому»: от прихожей вглубь тянется узкий коридор с потертым деревянным полом, который

поскрипывает при каждом шаге. Он ведет прямо к лестнице на второй этаж с крутыми ступенями и

перилами, отполированными ладонями нескольких поколений.

Слева от коридора располагается гостиная, где мы и находимся, с небольшим

диваном, креслами и камином, над которым висит семейная фотография Эвансов. Справа — кухня,

всегда немного теплее остальных комнат, с запахом кофе, древесины и чего-то домашнего,

присущего только Лоле.

Немыслимо, как хорошо я знаю этот дом и женщину, которая в нем живет.

В кухне звякает посуда, хлопает дверца шкафа, и спустя мгновение Руби

возвращается с тортом, на котором горят свечи. К ней присоединяется Джеймс, и они поют для

своей дочери «Happy birthday to you».

На третьей строчке присоединяются все остальные, и даже Лео что-то воркует на

своем языке.

Множество свечей озаряет лицо Лолы, когда она закрывает глаза, чтобы загадать

желание. Теплые отблески пляшут на ее светлой коже с крошечными веснушками, а ресницы

отбрасывают тень на румяные щеки. Она распахивает веки, и ее глаза цвета свежескошенной

травы встречаются с моими за секунду до того, как дым от погасших свечей прокладывает ленты

по воздуху.

— С днем рождения меня, — тихо говорит она.

Гостиная взрывается аплодисментами, свистом и криками, будто Лола только что

выиграла «Оскар».

— Подарки! — кричит Люк, уже таща к ней первый пакет. — По старшинству, конечно

же, с меня.

— Ты младший, — хмыкает Марк.

— Зато самый красивый, — парирует Люк.

Лола заливается смехом, который я могу узнать с другого конца города, и, взяв с

коврика Лео, опускается вместе с ним на диван. Он недавно научился сидеть, поэтому чувствует

себя на седьмом небе от счастья, имея возможность смотреть не только в потолок или пол.

Подарки летят к ногам Лолы один за другим, и она вместе с малышом рассматривают каждый.

От родителей — серьги с маленькими бледно-розовыми камушками. Лола прикрывает