Книга Опалённая жизнь, страница 11 – Мари Милас

рот ладонью и Руби обнимает дочь так, будто она снова стала маленькой.

От Томаса и Джеммы — подарочный сертификат спа в Миссуле и шуточная открытка: «Чтобы

иногда быть не только мамой, но и женщиной».

От Лили и Марка — три книги с красивыми обрезами.

От Мии — новый Kindle.

— Я знаю, ты жутко страдаешь после того, как раздавила старый своей задницей.

— Эй! — Лола бросает в нее оберточную бумагу. — Я просто была уставшей из-за

коликов Лео.

Я сижу чуть в стороне, с маленькой коробкой на коленях, и чувствую, как потеют

ладони. Господи, мне двадцать девять лет. Пора уже перестать задыхаться при виде Лолы.

Глупо. Мне доводилось вытаскивать людей из огня, держать жизнь в руках, смотреть

смерти в лицо, и все равно сейчас я нервничаю сильнее, чем когда-либо.

Лола поднимает взгляд и встречается с моим.

— Ты долго будешь притворяться еще одним предметом мебели? — улыбается она.

— Я просто… — прочищаю горло. — Хотел подождать.

Я поднимаюсь и подхожу ближе, протягивая ей коробку. Она небольшая, аккуратно

упакованная в перламутровую бумагу без банта и лишнего шума.

— С днем рождения, Лолс.

Она берет ее осторожно, словно чувствует, что внутри не какая-то безделушка.

Секунда, и бумага тихо шуршит под ее пальцами. Лео сразу же начинает играть с упаковкой,

пытаясь засунуть в рот каждый клочок. Я приседаю и перехватываю его слюнявые руки. Он

возмущается лишь пару секунд, но, когда встречает мое подмигивание, дарит всей комнате

широкую беззубую улыбку.

Я щекочу его ладошку, пока Лола аккуратно достает тонкую цепочку с кулоном в

виде раскрытой книги с витиеватой «Л» по центру.

В комнате становится тише. Не нарочно, просто так всегда выходит, когда струна

между мной и Лолой натягивается, издавая мелодию, слышную только нам.

Ну, или только мне.

— Гарри… — выдыхает она. — Он… он невероятный.

— Он подходит тебе, — говорю я, хотя она еще даже не надела его.

Я просто знаю, что он подходит только ей. Лола всегда хотела не только читать.

Она хотела писать, путешествовать, исследовать этот безумный мир. Вдохновляться и

вдохновлять.

Может, когда-нибудь она посмотрит на этот кулон и начнет это делать.

Она встречается со мной глазами.

— Можно… ты поможешь? — тихо просит она, убирая волосы с шеи и поворачиваясь ко

мне полубоком.

Я встаю и подхожу ближе. Так близко, что чувствую тепло ее кожи, слышу дыхание,

ощущаю, как весь мир сужается до этого жеста. Мои пальцы слегка дрожат, когда я застегиваю

цепочку. Кулон ложится ей между ключиц — туда, куда я всегда запрещал себе смотреть слишком

долго.

— Спасибо, — шепчет она, не оборачиваясь. — Это прекрасно.

Я отступаю на полшага. Ровно настолько, чтобы не перейти черту.

Вечер продолжается. Смех, торт, разговоры, Лео, который спустя несколько часов

устает и устраивает истерику такого масштаба, что к нему присоединяется Джулия просто за

компанию. Ну или чтобы мы не расслаблялись.

К концу вечера, когда многие уже расходятся по домам, Лола оказывается рядом со

мной на кухне, пока я наливаю себе стакан воды.

Пейджер в моем кармане издает звук, и мы замираем.

— Итак, — говорит она, опираясь бедром о столешницу, — ты носишь его даже в

туалет?

Я делаю глоток воды, не подавая вида.

— Нет, только в ванную.

Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди.