Книга Вижу тебя, Лили, страница 63 – Анна Флин

Удаляю. Пустой экран пульсирует белым светом.

Глубоко вдыхаю – и только сейчас вспоминаю: Генри всё это время ждёт на парковке. Смотрит на дверь. Ждёт, когда я выйду или позвоню.

Набираю его номер. Пальцы всё ещё дрожат.

Он отвечает почти мгновенно – будто держал телефон в руках.

— Лили? – голос спокойный, но слышно, что он напряжён. – Что-то случилось?

Закрываю глаза, упираюсь ладонью в прилавок, чтобы не соскользнуть на пол.

— Всё… – горло хрипит. – Всё в порядке. Правда.

Короткая пауза.

— Ты плакала? – спрашивает он негромко.

— Нет, – выдыхаю я. – Просто… много писем. Я… разберусь. Нужно немного… времени.

Он не верит. Но не давит.

— Лили, – мягко произносит Генри, – если хочешь, я зайду. Или заберу тебя обратно. Тебе необязательно быть там одной сегодня.

Смотрю на дверь магазина. На свет, льющийся с улицы. И на письмо сталкера на прилавке.

Страх сидит под кожей, как ожог. Но – впервые за два месяца – есть ощущение, что если уйду сейчас… всё рухнет окончательно.

— Я останусь, – говорю тихо, но уверенно. – Поработаю сегодня. Магазин… – Я сглатываю. – Должен открыться.

Пауза. Генри переводит дыхание.

— Точно? – уточняет он. Не как контролирующий взрослый – как человек, который привык ловить меня, когда я падаю.

— Да, – отвечаю. – Точно.

— Хорошо, – произносит Генри. – Тогда я уезжаю. Буду на связи. – И добавляет немного тише: – Я горжусь тобой, Лили.

Сердце странно дёргается.

— Спасибо, – шепчу я. – Правда.

— Я позвоню вечером. Если что – сразу набирай, – добавляет он строго.

— Обещаю.

Мы прощаемся. Он отключается.

Через витрину вижу, как Генри выезжает со стоянки, растворяясь между проезжающими машинами. И в этот момент ощущение одиночества накрывает так резко, будто кто-то выдернул из-под ног землю.

Взгляд поднимается на дверь. За стеклом уже ходят люди. Кто-то проходит мимо, кто-то бросает короткий взгляд на вывеску. Одна женщина замедляет шаг, смотрит на табличку «closed», качает головой и идёт дальше.

Магазин действительно не любит тишину.

— Проклятье, – шепчу я, поднимаясь. – Ладно.

Иду к двери. Кажется, ступни налиты свинцом. Снимаю табличку «closed», переворачиваю. Секунду смотрю на слово «open», будто вижу его впервые.

Вешаю табличку обратно. Снаружи кто-то тут же замечает движение. Пожилая соседка, которую я помню по пятничным покупкам, останавливается, смотрит через стекло, удивлённо улыбается. Подходит ближе, машет рукой.

Приходится улыбнуться в ответ. Очень слабо. Но всё же.

Колокольчик над дверью звенит снова, когда я впускаю её в магазин.

— Лилиан, милая, – причитает соседка, снимая капюшон. – Я так переживала. Думала, ты… – Взгляд становится мягче. – Хорошо, что ты здесь.

Подходит ещё кто-то. Джентльмен лет пятидесяти, который всегда покупал триллеры.

Магазин постепенно оживает. Люди говорят. Смеются. Шепчутся. Спрашивают: «Как ты?», кто-то робко, кто-то напористо. Внутри всё ещё болит. Письма по-прежнему лежат на прилавке. Голос сталкера ещё звучит в голове.

Но среди всего этого появляется что-то ещё. Слабое, хрупкое. Что-то вроде… надежды.

Где-то далеко, на стоянке, может, снова стоит серая машина. Может, кто-то наблюдает из темноты. Может, уже готовит следующий ход. Настраивает арендодателя, собирает информацию, придумывает новые письма.