Книга Вижу тебя, Лили, страница 64 – Анна Флин

Но сейчас – звук колокольчика, шорох страниц, запах чая и старой бумаги. Страх никуда не делся. Напряжение не ушло. Знаю: это только начало игры, которую он затеял.

Но знаю и другое.

Пока дверь магазина открыта, пока руки касаются книг и голоса звучат между полок – не всё потеряно. Даже если где-то там, в тени, кто-то очень старательно хочет, чтобы я в это не верила.

Ровно в девять звучит колокольчик на двери.

— Лили? – Это миссис Хоуп с коробкой ещё тёплых булочек, пахнущих маслом и ванилью.

Я не сдерживаю улыбку.

— Доброе утро… – голос слегка дрожит.

— Я так рада, что ты снова здесь. Элеонор бы гордилась тобой, девочка.

— Спасибо… – У меня снова щемит в груди.

В течение часа магазин начинает наполняться знакомыми людьми. Первым заходит мистер Кларк, с газетой под мышкой. Он оглядывается по сторонам и сразу хмурится.

— Свежей хроники, что ли, ещё нет? – бурчит он, скрестив руки на груди.

— Пока нет, простите, мистер Кларк. Я только сегодня вернулась. Не успела ещё заказать, – объясняю я.

Он немного смягчается, кивает.

— Ладно, тогда дайте мне журнал. И расскажите, что у вас тут в городе творилось, пока я у сестры в Нью-Гемпшире гостил. Без новостей как без рук.

Я улыбаюсь и подаю ему номер литературного журнала, выпущенного два месяца назад. Он вздыхает немного расстроенно, но принимает журнал и усаживается в своём углу, как обычно.

— А… миссис Холлоуэй? – вдруг спрашивает он, и голос его становится тише.

Замираю, чувствую, как подступает ком к горлу, и всё же отвечаю:

— Её не стало. В начале лета.

Мистер Кларк опускает журнал, долго смотрит на меня поверх очков. Его лицо, всегда строгое, вдруг становится каким-то осунувшимся.

— Прости, девочка. Эшфилд потерял одну из лучших своих душ.

Киваю, и на этот раз всё же не могу сдержать слезы. Он встаёт, подходит ближе, неловко кладёт руку мне на плечо.

— Ты сильная. Она гордилась бы тобой.

— Спасибо, – шепчу я.

Он возвращается к своему месту, разворачивает журнал и, не поднимая головы, добавляет:

— Если что-то нужно, ты знаешь, где меня найти.

Люди Эшфилда. Мои люди. Люди бабушки. И сегодня магазин снова оживает. Касса звенит чаще обычного – покупают книги, открытки, чай, даже те глупые свечи с ароматом корицы, которые обожала бабушка. Это похоже на дыхание – сначала слабое, неровное, а потом всё увереннее, теплее.

И всё равно внутри меня – пустой стул, пустая кружка, пустота.

Около полудня телефон резко вибрирует.

— ЛИ-И-И-И-И-И-ЛИ-И-И-И!!! – доносится из динамика визг, знакомый настолько, что я едва не роняю трубку.

— …Софи?

— Смотри в окно!

Оборачиваюсь к витрине – и вижу жёлтое пятно. Софи стоит под дождём, в ярко-желтой куртке, с огромным стаканом кофе и таким видом, будто я вернулась из мёртвых.

Я почти бегу к двери. Выбегаю на улицу.

— Софи! – голос срывается.

Она подлетает ко мне и обнимает так, будто хочет сломать мне рёбра. Зарываюсь лицом в её плечо – пахнет карамелью, яблоками и чем-то очень родным, почти забытым.

Но она дрожит. И не только от холода.

— Ты… здесь, – выдыхает она, и голос хрипит. – Я уже не знала, что и думать.

Отстраняется – и вместо радости на её лице вспыхивает что-то другое. Обида.

— Я приходила сюда, – говорит она тихо, но твёрдо. – ЧЕТЫРЕ раза. За эту неделю. Стучала, звонила, писала тебе каждый день. Каждый. День. – Губы дрожат. – А ты просто… исчезла. Без слов.