Книга Контракт на любовь, страница 4 – Яра Славцева

— Я не хочу к тёте Наде. У неё кот смотрит как маньяк.

Несмотря ни на что, я улыбнулась.

— У маньяка Миши очень ранимая душа.

— У него глаза убийцы.

— Это потому, что ты пытался надеть на него галстук.

Захар всё-таки хмыкнул. Маленькая, почти незаметная трещина в его мрачности. Я уже собиралась уйти, когда он сказал тише:

— Мам, если что… я могу не ходить на робототехнику. И на физику дополнительную тоже. Это же деньги.

Вот тут мне стало по-настоящему трудно дышать.

Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на себя.

— Нет, — сказала я. — Даже не думай. Ты будешь ходить туда, куда хочешь. Понял?

— Но если денег нет…

— Это взрослые проблемы. Твоя задача — быть умным, ехидным и иногда хотя бы делать вид, что ты меня любишь.

— Это слишком много условий, — буркнул он, но глаза отвёл, чтобы я не увидела, как ему полегчало.

Я поцеловала его в лоб и вышла из комнаты, чувствуя, как сердце одновременно разжимается и сжимается снова.

Ночью я почти не спала. Мне снилось что-то вязкое, тревожное: длинный коридор, двери без ручек, Борис, который стоит в конце и молчит, а я не могу до него дойти, потому что пол под ногами превращается в воду. Утром я проснулась разбитой, как старая кружка после семейного праздника, собрала детей, накормила их, нашла Степану новую причину не надевать красную футболку, выслушала от Захара, что овсянка — это преступление против человечества, и всё это время чувствовала, как внутри медленно натягивается струна.

К нотариусу я ехала так, будто меня везли не в центр города, а сразу на публичную казнь. Погода была мерзкой: серое небо, мелкий дождь, лужи, в которых отражалась та самая московская весна, которая вроде бы уже пришла, но радоваться ей рано, потому что она всё равно похожа на похмелье.

В приёмной пахло кофе, бумагой и чужими проблемами. У нотариусов вообще всегда такой запах — смесь чужих наследств, разводов, долгов и надежд, которые обычно заканчиваются папкой с печатью. Я сидела на слишком жёстком стуле, сжимала сумку на коленях и старалась дышать ровно. Адвокат, которого обещали прислать, опаздывал. Вера Павловна пока не появилась, и это почему-то пугало ещё сильнее. От этой женщины я давно усвоила простое правило: если её не видно, это не значит, что её нет. Это значит, что она готовит эффектное появление.

Секретарь с идеальным пучком что-то печатала за стойкой. Часы на стене тикали с таким выражением, будто лично осуждали меня за всё сразу: за опоздание, за бедность, за неумение выбрать себе нормальную свекровь и, возможно, за плащ из масс-маркета.

Я достала телефон, чтобы проверить время, и увидела пропущенный от няни. Сердце дёрнулось. Я тут же перезвонила.

— Всё нормально, — сказала няня усталым голосом женщины, которая уже пережила несколько маленьких апокалипсисов за утро. — Степан проснулся и требует срочно лечить Кешу. Я сказала, что у динозавров лучшая медицина после обеда.

Я прикрыла глаза и выдохнула.

— Спасибо. Если будет что-то срочное, звоните.

— Тут всё срочное, Агата. У него отвалился хвост.

— Это динозавровая попа, — автоматически поправила я.

Няня задумчиво помолчала.

— Господи. Держитесь там.

— И вы.

Я отключилась и не успела убрать телефон, как рядом со мной раздался мужской голос:

— Простите, вы Агата Громова?