Книга Контракт на любовь, страница 10 – Яра Славцева

— Вот твоя благодарность, — сказала она негромко. — Мы дали тебе фамилию, дом, статус…

— А заодно алкоголика с приступами ярости, — сказала я.

Секретарь шумно втянула воздух. Вера Павловна побледнела так, что это почти можно было считать комплиментом.

— Ты…

— Я — та, кто больше не будет молчать, — сказала я. — И если вы ещё раз скажете мне, что я виновата в смерти Бориса, я отвечу так громко, что ваш маникюр растрескается.

На секунду мне показалось, что она сейчас ударит меня сумкой. Или вызовет экзорциста. Но вместо этого она перевела взгляд на Виктора.

— А вы, простите, кто?

Он ответил раньше, чем я успела придумать хоть что-то.

— Тот, кто не советует вам говорить с моей женой в таком тоне.

Мир на секунду замер.

Я повернула голову к нему так резко, что чуть не вывихнула шею. Вера Павловна тоже замерла, и это было, пожалуй, лучшим подарком за весь мой месяц. Она посмотрела на меня. Потом на него. Потом снова на меня.

— Простите? — произнесла она с тем выражением, с каким люди обычно находят таракана в крем-брюле.

— Вы всё правильно услышали, — сказал Виктор спокойно. — Поэтому предлагаю завершить этот разговор в цивилизованных рамках.

Если бы в этот момент с потолка спустился цирковой медведь в галстуке, я бы удивилась не намного сильнее.

— Агата? — Вера Павловна прищурилась. — Что это за дешёвый спектакль?

— Поверьте, — сказала я, ещё не до конца понимая, что делаю, — дешёвые спектакли я не люблю.

Виктор едва заметно повернул ко мне голову. В его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Или интереса. Или оба варианта сразу, а мне от этого стало ещё опаснее дышать.

Вера Павловна выпрямилась.

— Значит, так, — сказала она. — Очень хорошо. Посмотрим, как этот цирк поможет тебе в суде.

— Обязательно посмотрим, — ответил Виктор.

Она развернулась так резко, что её пальто взметнулось, как знамя личной войны, и ушла к дверям кабинета нотариуса. Только каблуки застучали. Я стояла, чувствуя, как у меня дрожат руки — от ярости, унижения, облегчения и ещё какой-то дикой, неуместной смеси чувств, в которой было, к моему ужасу, облегчение от того, что кто-то наконец встал рядом, а не напротив.

— Вы совсем с ума сошли? — прошипела я, едва дверь за ней закрылась.

— Есть немного.

— Зачем вы это сказали?

— Чтобы она отступила.

— Она не отступит. Она теперь меня сожрёт.

— Нет, — сказал он. — Теперь она будет думать.

— Это хуже.

Он неожиданно усмехнулся.

— Не всегда.

Я смотрела на него и понимала, что должна уйти. Немедленно. Сейчас. Пока этот день окончательно не превратился в завязку романа, за который меня бы осудили все разумные подруги.

Но я не ушла.

Потому что, как это часто бывает с катастрофами, у катастрофы был очень убедительный голос.

— Почему вы это сделали? — спросила я уже тише.

Виктор на секунду замолчал.

— Потому что не люблю, когда сильных женщин загоняют в угол и называют это порядком.

Это было слишком хорошее предложение для такого человека. Слишком точная фраза. Слишком вовремя. Я сразу насторожилась ещё сильнее.

— Вас учили говорить вещи, после которых женщина должна растеряться?

— Нет. Я обычно говорю хуже.

— Охотно верю.

Из кабинета выглянула секретарь и пригласила Веру Павловну внутрь. Меня попросили подождать ещё десять минут. Прекрасно. Просто прекрасно. День, как видно, решил не останавливаться на достигнутом.