Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 47 – Анна Варшевская

— Кажется, мы на этом закончили, Семён Валентинович, — произношу тяжело.

— Ты о чём вообще?!

— О том, что нас с вами связывают профессиональные отношения двух коллег, пусть дальше так и остаётся.

Лицо у Семёна на секунду искажается, но он почти сразу берёт себя в руки, только изгибает презрительно губы.

— Вот как, значит, — цедит высокомерно. — Не по чину вам, Лариса Александровна, ходить под ручку с простым терапевтом, да? Конечно, главврач больше подходит! Только как бы вам с высоты больно упасть не пришлось! Или уже? Что-то он сейчас не с вами, как я вижу. Видно, министерская сотрудница — более выгодный и перспективный вариант!

Мне становится совсем тошно. Кажется, не зря я так долго сомневалась, когда Семён только начинал пытаться за мной ухаживать. Правда, вроде бы и настораживающих звоночков никаких не было. Или я не заметила, не обратила внимания? Но сейчас уже что об этом думать. Продолжать этот разговор я не вижу смысла, поэтому просто молча разворачиваюсь и иду в сторону родильного отделения.

— Он с тобой уже один раз развёлся, нахрена ты ему снова сдалась! — летит мне вслед, но я заставляю себя не реагировать.

Господи боже, как же противно…

А ведь нам дальше вместе работать.

Может, он уволится, думаю с тоской, но тут же обрываю сама себя. Во-первых, где ты, Лара, найдёшь сейчас хорошего терапевта в родильное? Он всё-таки профессионал, действительно знает своё дело. А во-вторых, сама виновата. Нечего было заводить отношения с коллегой, да ещё и подчинённым.

Захожу в приёмный покой, киваю молоденькой акушерке, клюющей носом за столом, которая, увидев меня, тут же выпрямляется, старательно и немного испуганно вылупив глаза.

— Ничего, Алис, всё в порядке, — вспомнив, как зовут девочку, машу рукой. — Нет ведь никого. Спать не надо, но и ругать я тебя не буду.

— Ага… Вы уходите, Лариса Александровна? — уточняет она неуверенно.

— А похоже, что ухожу? — криво усмехаюсь, потом вздыхаю. — Нет. У себя в кабинете буду. Если что ургентное, вызывайте.

Обычно я такого не говорю, все в родильном и без напоминаний в курсе, как и в каком порядке действовать. Но эта акушерка совсем ещё зелёная, недавно пришла. Они и так сейчас все нервные и знают… такое ощущение, что меньше, чем те, кто приходил раньше.

Стареешь ты, что ли, Лара? Ворчишь прямо как бабка какая-то… мол раньше и солнце светило ярче, и трава была зеленее.

В памяти тут же всплывает искажённое волнением лицо Ираиды, и я морщусь, снова возвращаясь мыслями к тому, как сказать Тейхману, чтобы приехал уже, блин, к матери!

Тебе просто не хочется воскрешать в памяти всё произошедшее, честно признаюсь самой себе, усевшись в полутёмном кабинете — не стала зажигать верхний свет, ограничилась лампой. Больно. До сих пор больно. И никуда не деться от мыслей, что некого винить, кроме себя.

Беременность у меня развивалась нормально. Срок уже перевалил за двадцать недель, живот округлился. И всё было хорошо… пока в один из дней я не почувствовала себя как-то странно.

И ведь не сказать, что я просто отмахнулась от собственных ощущений. Нет, забежала к медсестре, померила давление — с ним оказалось всё в порядке. А потом отвлеклась. Смена была тяжёлой, несколько женщин одновременно вошли в роды, одна с осложнениями, пришлось экстренно кесарить, рук не хватало… и мне стало не до себя.