Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 107 – Лиля Брук

— Я не уверена, что это уместно в рамках форума... - начала она, но я перебила её.

— Нет, всё в порядке. - Я сама взяла микрофон, чувствуя, как он нагревается в моей ладони. Я отвечу на этот вопрос. Потому что если сейчас начну уходить от ответа, проиграю окончательно. Я не собираюсь проигрывать.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как воздух заполняет лёгкие, принося с собой странное спокойствие.

— Да, действительно проводится стандартная проверка документации, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. - Как и по любому проекту такого масштаба. Министерство имеет право проводить проверки, и мы готовы предоставить все необходимые документы. Это нормальная практика.

— То есть жалобы существуют? - вопрос прилетел мгновенно, как стрела из лука. Словно человек ждал именно этой фразы, именно этого момента, чтобы нанести точный удар.

— Анонимные обращения могут поступать по любому проекту, - ответила я, стараясь сохранять спокойствие. - Это часть профессиональной среды. Мы не можем контролировать, что пишут анонимы, но мы можем контролировать качество своей работы. И мы уверены в нём.

— Вы считаете их необоснованными? - спросил он, и я увидела, как его глаза сверкнули.

Я замолчала на секунду. Слишком долгую. Потому что внезапно поняла страшную вещь: любой ответ будет проигрышным. Скажу «да» - прозвучу высокомерно, снобистски, как человек, который не допускает мысли о своих ошибках. Скажу «нет» - признаю наличие проблемы, поставлю под сомнение весь проект. И то, и другое будет работать против меня.

В этот момент я увидела Сергея Александровича. Он сидел совершенно неподвижно, даже не улыбался. Просто смотрел на меня - спокойно, отстранённо, как учёный наблюдает эксперимент. Он ждал. Он знал, что я в ловушке, и наслаждался этим знанием.

И вдруг мне стало спокойно.

Не уверенно. Именно спокойно. Потому что я наконец поняла, что происходит. Он хотел доказать залу, что я - маленькая девочка, случайно оказавшаяся в большом проекте. Что под давлением я растеряюсь. Сломаюсь. Начну оправдываться. Что я не гожусь для этой роли. Что все его интриги - только подтверждение того, что я слабая, неопытная, недостойная.

Он ошибался.

Я медленно подняла голову, встречая взгляд зала. Свет прожекторов освещал моё лицо, и я чувствовала, как он согревает кожу.

— Знаете, что самое интересное в археологии? - спросила я, и голос мой прозвучал громко и ясно.

Несколько человек удивлённо переглянулись. Они не ожидали такого поворота. Мужчина с микрофоном слегка растерялся, его уверенность дала первую трещину.

— Мы постоянно работаем с фрагментами, - продолжила я, чувствуя, как внутри разливается спокойная сила. - С черепками, обрывками, следами. С тем, что осталось от прошлого. Слухами, если угодно, потому что история тоже иногда похожа на слухи. Но ни один нормальный археолог не делает выводов по одному черепку, по одной находке, по одному письму. Сначала собирают весь материал. Потом анализируют. Сопоставляют. Проверяют. И только потом делают выводы.

Я сделала паузу, оглядывая зал. В глазах некоторых людей я видела понимание. В глазах других - интерес. А в глазах третьего ряда - что-то другое. Что-то тёмное и тяжёлое.

— Поэтому я предлагаю поступить так же, - сказала я, чувствуя, как мой голос становится твёрже. - Когда проверка закончится, будут результаты. И тогда мы сможем их обсудить. А пока мне кажется профессиональным опираться на факты, а не на слухи. На документы, а не на предположения. На то, что мы сделали, а не на то, что кто-то написал в анонимном письме.