Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 106 – Лиля Брук

Я ответила. Спокойно. Уверенно. Я говорила о том, что уважаю, опыт каждого члена команды, что мы находим общий язык, что возраст не является препятствием для сотрудничества. Я приводила примеры, старалась быть убедительной, чувствовала, как слова ложатся в нужном порядке.

Но внутри уже начинала складываться неприятная картина.

Это были не случайные вопросы. Они били в одну точку - в мою неуверенность. Возраст. Опыт. Компетентность. Снова и снова. Как удары молотка по одной и той же трещине. Словно кто-то заранее написал список, где были пункты, и они просто шли по порядку, отмечая галочками выполненные задачи.

Я подняла взгляд в зал.

И тогда увидела его.

Сергей Александрович сидел в третьем ряду - слева, у прохода. Безупречный. В дорогом сером костюме, который сидел на нём идеально, с белой рубашкой и тёмным галстуком. Его лицо было спокойным, заинтересованным, как у любого посетителя форума. Он смотрел на меня, как на интересный экспонат, как на объект наблюдения, который пока не оправдал ожиданий.

Рядом с ним сидел невысокий мужчина с журналистским бейджем - именно тот, который задал первый вопрос. Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Сидели с идеальным интервалом между собой, как незнакомцы, случайно оказавшиеся в одном ряду. Но в этом и была проблема. Слишком не разговаривали. Слишком не смотрели. Слишком профессионально делали вид, что незнакомы.

Холод пробежал по позвоночнику, оставляя за собой след из мурашек. Теперь я понимала. Это была не дискуссия. Это была заготовленная конструкция, хорошо продуманная, хорошо отрепетированная, где каждому была отведена своя роль. Журналисты - исполнители. Воронцов - режиссёр. Я - объект, который должны были сломать прилюдно.

* * *

— Последний вопрос, - объявила модератор, и я уже мечтала, чтобы она наконец закончила и позволила мне уйти со сцены. Каждая секунда на этом свету казалась мне вечностью, каждое слово - испытанием. Я хотела только одного: исчезнуть, раствориться, оказаться в тишине своего кабинета, где никто не задаёт вопросов.

Но мужчина в третьем ряду поднялся снова. Другой. Незнакомый. С бейджем, на котором было написано название какого-то федерального издания. Он был высоким, худощавым, с пронзительными серыми глазами и лёгкой улыбкой человека, который знает, что сейчас скажет нечто важное.

— Алиса Витальевна, как вы прокомментируете информацию о проводящийся сейчас проверке вашего гранта? - спросил он, и голос его прозвучал ровно, безо всякого выражения. Просто факт. Просто вопрос. Но в этом вопросе было столько скрытого смысла, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

В зале мгновенно стало тихо. Настолько тихо, что я услышала собственный вдох - резкий, почти судорожный. Тишина зависла над рядами, как туча перед грозой, и я чувствовала, как сотни глаз впиваются в меня, ожидая ответа.

Чёрт.

Вот он. Настоящий удар. То, ради чего всё это затевалось. Теперь я понимала, почему первые вопросы были такими мягкими, такими наводящими. Они готовили почву. Они создавали контекст. А теперь - главный удар, который должен был разрушить всё.

Модератор заметно растерялась. Она перевела взгляд на меня, потом на организаторов, потом снова на меня. Её руки слегка дрожали, и я видела, что она не знает, как себя вести.