Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 53 – Ира Орлова

Я делаю ещё один вдох, чуть глубже:

— Да, я оставила записку. Потому что не верила, что выдержу разговор с тобой. Я знала, что если останусь, ты начнёшь убеждать меня в своём рациональном. А я уже не могла выдержать ни ещё одной твоей правды, ни ещё одной твоей лжи. Я их уже не различала.

Отвожу взгляд в сторону.

— Ты спрашивал, зачем я так сделала. Вот поэтому. Я правда думала, что для тебя будет лучше, если я исчезну. Что ты вздохнёшь свободнее без меня и этого балласта. И да… – поднимаю глаза снова, – я тогда искренне верила, что тебе с той жизнью будет легче, чем со мной.

Отворачиваюсь, наливаю себе воды. Стакан дрожит в пальцах, приходится второй рукой придержать. Делаю большой глоток, холод пробегает по горлу, чуть отрезвляет. Ставлю стакан на стол, смотрю в одну точку где-то мимо него и продолжаю:

— Я уехала к Вике и Серёже.

Голос сначала хриплый, но я выравниваю.

— Не к любовнику. Не в новую семью, как ты, возможно, у себя в голове рисовал. Серёжа – нормальный, но очень конкретный муж Вики. И мой друг, а не кандидат в женихи. Они просто… приютили меня. Дали комнату, кровать и ощущение, что я не совсем одна в этом мире. Помогли с врачами.

Вздыхаю, медленно, чтобы не сорваться.

— Я столько там плакала ночами, – признаюсь. – Иногда тихо, в подушку, чтобы никого не тревожить. Иногда так, что Вика приходила, садилась рядом и просто молчала. И вот именно тогда, между этими капельницами и анализами, я решила, что этот ребёнок будет мой. Только мой.

Делаю ударение на последнем слове.

— Не в смысле запретить отцу видить, а в смысле… – ищу формулировку, – в смысле, что если уж мне идти этим путём одной, если рядом нет плеча, на которое я могу опереться, нет человека, которому могу довериться, то я никому ничем не обязана. Ни объяснять, ни отчитываться, ни доказывать, почему я выбрала жизнь этого ребёнка.

Кухня будто проваливается в тишину. Только холодильник глухо урчит.

— Это некрасиво, – говорю честно. – Эгоистично, по-детски, по-женски, как хочешь это назови. Но я скрыла беременность дальше, потому что не верила, что ты этого ребёнка хочешь.

Смотрю на свои ладони. На синюю прожилку на запястье.

— Я верила в другое, – горько усмехаюсь. – Что ты придёшь с тем своим железным «надо сделать правильно», со своим вечным «думай головой». Что будешь рядом не потому, что хочешь этого малыша, а потому что чувствуешь долг и вину. А жить рядом с человеком, который смотрит на твой живот, как на мину замедленного действия… я просто не вывезла бы.

Голос опускается почти до шёпота:

— И ещё… – глотаю слёзы, – я боялась, что если ты узнаешь после родов, ты заберёшь у меня его. Не потому, что ты чудовище. А именно потому, что ты всегда всё рассчитываешь как лучше.

Поднимаю на него глаза:

— Я знаю тебя, Гордей. Ты бы сел, трезво взвесил: у неё сердце, приступы, лекарства, риск. У меня – стабильная работа, жильё, связи, сила. И сделал бы вывод: «для ребёнка безопаснее со мной». Ты сам себе это подал бы, как благой поступок. И, возможно, с логической точки зрения ты был бы прав. Но я тогда… – качаю головой, – я бы этого не пережила. Я не доверяла тебе. Честно. Не верила, что ты сможешь отделить свою обиду на меня от отношения к ребёнку. Не верила, что ты не попробуешь поступить правильно за счёт меня. И в тот момент я не доверяла уже и себе тоже. Знала, что если ты появишься с этими своими спокойными аргументами, с голосом командира, я начну сомневаться. Начну сдавать позиции. А у меня не было права сомневаться. У меня на руках был маленький человек, зависящий от каждого моего решения.