Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 45 – Ира Орлова

Аня крутится рядом:

— А мне осталось только шарфик! Я сама завяжу!

Завязывает, конечно, узлом, в который потом пальцы не пролезут. Развязываю, переделываю. И вывожу их в коридор.

Варя стоит у шкафчиков, бледная, как мел. Взгляд мечется от меня к детям и обратно, как у зверька, загнанного в угол.

Лёва подпрыгивает рядом, на полном серьёзе счастливый заявляет:

— Мам, а я теперь знаю, кто мой папа!

Варвара замирает.

Краска с лица сходит мгновенно. Губы белеют. Смотрит на меня такими глазами, будто её сейчас расстреливать будут.

Я успеваю с грустью подумать, что если пацан сейчас добьёт её фразой: «вот этот дядя – мой папа», то тогда точно придётся ловить её с пола.

Но Лев делает паузу и гордо сообщает совсем другое:

— Он офицер.

И светится так, будто ему не просто медаль на грудь повесили, а сразу звезду героя.

Я почти слышу, как Варя выдыхает. Воздух с шумом вылетает из груди. На секунду её взгляд цепляется за меня.

В нём всё намешано. Страх, злость, растерянность, вина. Целый коктейль.

— Поздравляю, – выдавливает она, проводя ладонью по Лёвиной шапке. – Очень… очень здорово.

Смотрю на неё холодно в ответ.

— Пойдём. Машина у входа.

На секунду кажется, что она опять скажет своё любимое «уходи». Прямо вижу, как слово в горле застревает. Но взгляд падает на Льва, на Аню, и она глотает реплику.

— Ладно, – шепчет. – Хорошо.

Во дворе паркуюсь как можно ближе к калитке. Снег хрустит под колёсами, фонари тонут в серой мгле.

Открываю заднюю дверь, сначала усаживаю Аню, пристёгиваю ремень, поправляю шапку:

— Сядь ровно. Не выворачивайся, – бурчу привычно.

Потом усаживаю Льва. Того тоже пристёгиваю сам, проверяю ремень.

Варя садится рядом, сбоку, на самый край сиденья, как нелегальный пассажир, которого никто не звал. Руки сжала на сумке так, что костяшки побелели. Смотрит в окно, щёку к стеклу почти прижимает. Отгородилась от меня всем, чем могла.

Завожу мотор.

На пару секунд в салоне повисает тишина, только двигатель гудит и печка начинает выдувать тёплый воздух.

— А у тебя в машине пули есть? – сразу оживляется Лев. – И… и каска?

— Нет, – фыркаю. – Здесь у меня только аптечка, огнетушитель и два балабола на заднем сиденье.

Аня тут же хихикает. Лёва возмущённо вскидывается:

— Мы не балаболы! Мы дети!

— Тем более, – отрезаю. – Детям надо молча смотреть в окно и думать о хорошем.

— Я думаю о папе, – серьёзно говорит Лев.

— Отлично, – бурчу. – Продолжай.

Боковым зрением ловлю Варю.

Она сидит, вцепившись в ремень, губы сжаты. Несколько раз ловит мой взгляд и тут же отворачивается.

Маршрут до её дома я помню лучше, чем любой другой. Тело само поворачивает во дворы, объезжает ямы.

Мозг при этом считает годы, когда меня не было рядом, больницы, её «мы вдвоём справимся», худой пацан в тонкой куртке.

Выдыхаю, только когда наконец торможу у её подъезда.

— Приехали, – бросаю сухо. – Выходите.

— Пока, Лёва! – машет Аня. – Я завтра тебе ещё динозавра нарисую!

— И я тебе! – подхватывает Лев. – Только зелёного!

Варя возится с ремнём, пальцы никак не попадают в кнопку. Видно, руки всё ещё трясутся.

Наклоняюсь, отщёлкиваю замок.

— Я сама, – шипит кошкой.

— Поздно, – отрезаю коротко. – Сама ты уже наделала дел.

Она выскакивает на улицу так, будто салон гореть начал. Хватает Лёву за руку, тянет к подъезду, почти не оглядываясь.