Книга После развода. Я не твоя война, страница 42 – Марта Макова

Муж не дрогнул, только взгляд потемнел до черноты, и губы превратились в узкую полоску.

— Ни у меня, ни у моей матери не было выбора. Она просто умерла, и отец забрал меня в свою семью. Меня никто не спрашивал, хочу ли я, чтобы меня воспитывала мачеха.

— А если бы спросили? — я сжимала стакан с такой силой, что резные грани впились в кожу пальцев.

— Я был слишком мал, чтобы хоть что-то решать.

— Но наши дочери уже могли и они хотели жить со мной, но ты не дал им этого права. А ты никогда не думал, что твой отец, может, вот также отобрал тебя у твоей матери?

Взгляд мужа стал таким тяжёлым и давящим, что если бы им можно было раздавить, размазать, от меня осталось бы мокрое пятно на диване и брызги крови на обоях и мебели.

— Она мертва! — рявкнул Дима и грохнул кулаком по столу. — Не трогай её! Ты переходишь все границы, Оля!

Я опустила глаза на свои руки, держащие стакан с водой, поверхность которой подрагивала.

— Жестоко, Дим? — медленно поднимая глаза на свирепо смотрящего на меня мужа, тихо спросила я. — Что ты сейчас чувствуешь, Дим? Боль? Собственное бессилие?

Я понимала, что сейчас не просто за усы разъярённого тигра дёргала, я собственную голову ему в пасть положила.

— Теперь ты тоже знаешь, каково это — чувствовать собственное бессилие, глухую безнадёжность и несправедливость жизни, когда ты ничего не решаешь, всё за тебя решил кто-то другой. Более сильный, ресурсный или просто отбитый на всю голову. У кого голову снесло от вседозволенности. Кто-то, кто посчитал, что вправе распоряжаться чужой жизнью и решать не только твою судьбу, но и судьбу самого близкого тебе Кто почему-то почувствовал себя безнаказанным, почти богом.

Дима рвано дышал. У него только что дым из ушей не валил. Желваки на лице ходили так, что казалось, Дима зубы до корней сотрёт.

Муж был незаконнорождённым сыном. Свёкор умудрился прижить сына на стороне, будучи уже в браке со свекровью. Когда Диме было пять лет, его настоящую мать, женщину, которая его родила, убил в их подъезде пьяный сосед. Отец не бросил маленького Диму, оставшегося одного, не позволил забрать его в детский дом. Привёл к жене. Свекровь приняла нагулянного сына мужа, но никогда не любила. Детство мужа было непростым. И за годы нашего брака я ни разу слышала, чтобы Дима говорил о свекрови нежно и с любовью: "мама". Только коротко и сухо: "мать".

— Не старайся, Оля. — испепеляя меня взглядом, прорычал Дима. — Заканчивай сейчас свой тупой психотерапевтический сеанс. Я всё решил уже и позвал тебя сюда, чтобы поговорить о тебе и детях. О том, как всё будет дальше.

Мне было страшно. Я боялась его решений. Он мне за эти месяцы душу вынул, сердце через мясорубку прокрутил.

Временами меня такое чувство обречённости охватывало, что руки опускались. Я ничего не могла противопоставить его власти и знакомствам, его деньгам, которые решали всё. Я словно в глухую стену билась. Раз за разом разбивая в кровь кулаки и лоб. Это только в женских романах существовали адвокаты-альтруисты, которые готовы были безвозмездно или просто за красивые глазки помочь женщине, попавшей в ситуацию подобную моей. В жизни таких не существовало. Хороший, сильный адвокат, способный противостоять акулам мужа, стоил больших денег, которых у меня попросту не было. И копились они очень медленно.