Книга После развода. Я не твоя война, страница 41 – Марта Макова

— Я хотел остановить тебя, Оля.

Очень хотелось схватить тяжёлый, резной стакан с водой, стоящий на краю стола и запустить его Диме в лоб.

— Остановить? — скривила я губы в насмешливой улыбке.

Нет, это не было новостью для меня. Только действия мужа я интерпретировала иначе. Дима не останавливал меня, он меня наказывал. За неподчинение, за своеволие, за упрямство, тупость, глупость и нежелание принять ситуацию с его любовницей так, как удобно ему. Это были Димины слова, его фразы, которыми он щедро осыпал меня при каждом разговоре.

— Да. Потому что ты была неправа. — Дима откинулся на спинку кресла, вытянул руку и постучал кончиками пальцев по столу.

— В чём? — я скрестила руки на груди, закрываясь и готовясь в этот раз выдержать разговор, не покрываясь липким потом от страха, что Дима разозлится и снова как-то накажет меня, придумает очередную гадость, лишив встречи с дочерьми. Я устала бояться.

— В обвинении в измене, в том, что устроила этот дурацкий побег с детьми, в разводе. — стянув с кончика носа очки, поверх которых смотрел на меня, Дима потёр пальцами переносицу. — Ты рушила всё на своём пути, даже не разобравшись в ситуации. Не поговорив, не попытавшись ничего выяснить. Я не изменял тебе, Оля.

Я насмешливо приподняла бровь, пряча за деланной иронией боль тех первых дней, когда я узнала об измене мужа.

— Ты мне не верила. Ты вынесла свой приговор и понеслась исполнять справедливое на твой взгляд возмездие — разрушать нашу семью, отбирать у меня дочерей. Мы с тобой прожили в браке восемнадцать лет, Оля. Я хоть раз дал тебе повод усомниться во мне, в моей честности? Тебе достаточно было трёпа левых людей, одного моего танца с посторонней бабой, чтобы поверить в то, что я изменяю тебе.

Я хмыкнула так громко, что Дима удивлённо посмотрел на меня.

— Только не говори мне сейчас, что у тебя и в мыслях не было изменить мне с ней. — язвительно усмехнулась я. — Ты думал об этом. Даже если допустить, что до того нашего разговора ночью после твоего возвращения не было физической измены, ты уже был готов сделать это. Я видела, как ты жрал её глазами во время вашего танца. Я смотрела это видео, читала, что писали твои сотрудники в чате, как обсуждали ваши страсти-мордасти на глазах у всех. Ты уже всё решил тогда.

Дима напрягся так, что его плечи закаменели, желваки на лице заходили, а взгляд стал тяжёлым, холодным.

— Ну что ты сейчас молчишь? Скажи, что я не права. — произнесла я, облизав нижнюю губу. — Ты, не задумываясь, сделал это. Стоило мне только уйти из нашего дома, ты притащил её сюда. К нашим дочерям.

— Кто-то должен же был присматривать за девочками, когда меня не было дома, когда я по командировкам мотался. — складывая дужки очков и медленно, педантично убирая их в чёрный кожаный футляр, сухо пояснил Дима. — Не мог же я оставлять их на несколько дней одних.

— Это могла быть я. — выдавила из себя, барахтаясь в болоте глухой, злой обиды.

Потянулась за стаканом, стоящим на столе. Обхватила пальцами прохладные, резные грани стекла. Сделала два маленьких, медленных глотка и подняла глаза на мужа.

— Отдай мне девочек, Дима. — сжимая пальцами холодное стекло, прохрипела я. — У тебя есть Ада. Ты привёл её в наш дом. Я знаю, ты не делаешь ничего просто так, не принимаешь решения, не обдумав их. Значит, ты всерьёз решил начать с ней новую жизнь. Зачем вам мои дети? Она молодая, здоровая, родит тебе ваших общих. Ты же не хочешь, чтобы наших дочерей воспитывала мачеха? Ты же сам прошёл через это, Дим. Неужели ты и для своих дочерей хочешь такого же?