Книга Билеты в один конец, страница 138 – Слава Доронина

— Я бы вообще не вылезал сегодня из нее. Но это нереально. Ребенку нужна активность. Предлагаю подыскать тебе тут помощницу.

— Зачем?

— Обращусь к знакомым, у меня здесь есть. Спрошу про подвижную, активную женщину, чтобы была на подхвате – поиграть, погулять с Алисой. Лишним не будет.

— А-а-а, – тяну я. – Поняла. Хочешь, чтобы у нас было больше времени для двоих?

— Если повезет. Не уверен, что после вживления имплантата сразу же вскочу на ноги и все будет как и раньше, – кивает он и портит этими словами прекрасное, хоть и слегка сонное настроение. – Но как только полегчает… – приподнимает уголки губ. – Держись. Планы на тебя у меня грандиозные.

— Ну еще бы… после вчерашнего-то. Сам держись.

— А что было вчера? – смотрит на меня с недоумением.

А я не на шутку пугаюсь. Он разве не помнит наш ночной разговор? Что мы не предохранялись?

— Да расслабься ты. Все в силе, – смеется он.

Я возмущенно выдыхаю. Уже собираюсь сказать колкость, но вмешивается Алиса:

— Хочу гулять! Хочу к океану! – разряжает она обстановку. – Вы поели?

— Еще нет. Кофе пьем, – отвечает Влад. – Иди пока переодевайся. Возьми очки и кепку. И свой локомотив.

Алиса убегает, а я не свожу взгляда с Таранова.

— Плохие шутки, Влад. Я уже подумала, что ты всерьез забыл.

— Забудешь тут, – снова лыбится. – Один вон уже готовый бегает ребенок. Другого скоро сделаем. Не жизнь, а сказка, – потягивается. – Еще бы не надо было в клинику…

Смотрю на него – и снова эта нежность. А ведь всего секунду назад раздражал. Да, меня штормит. Из отчаяния в эйфорию и обратно. Но, может, в этом и суть? Если всё ровно и гладко, то это вовсе не твой человек?

Снова цепляюсь за мысль о Толе. Нет, не сравниваю. Анализирую. Потому что в последнее время в тех отношениях не осталось ничего, кроме быта и опустошения. А еще скука, которую я по глупости принимала за спокойствие. Но это было обоюдное равнодушие и удобство.

Когда-то я сделала выбор. Не сердцем, а головой. А потом долго и упорно обустраивала уют, строила планы, подкармливала свою иллюзорную влюбленность, как бездомного кота. Муж был старше, опытнее, статусный. Все как будто бы «правильно». Но не мое. Совсем не мое.

И воронка затягивала. День за днем. Глубже, дальше от самой себя.

Теперь я даже вспомнить не могу, было ли в той семье хоть одно утро, такое же теплое, как сегодня. Хоть один вечер с подобным дыханием жизни. Словно все это время я играла кого-то: жену, мать, хорошую девочку. Уговаривала себя, что так у всех. Так надо. А на самом деле теряла себя. И вот теперь, только теперь, я до боли в груди понимаю, что значит «правильно».

— Кстати, ты хорошо справляешься. Так и не скажешь, что у тебя не было детей. Алиса к тебе тянется, а поначалу испугалась.

— Когда же это было? – прищуривается Таранов.

— Когда впервые тебя увидела у сада. Ты тогда за нас перед Толей заступился.

— А, точно, – кивает Влад. – Вообще, дети не моя тема. Я подобного всегда сторонился и они меня тоже… – отрицательно качает головой. – Но догнало.

— И зря, – убираю чашки со стола, чмокаю его в щеку. – Тебе очень идет быть папой, – и тоже иду переодеться.

Мы выходим из дома далеко за полдень. Направляемся к океану. Через улицы, по которым перекатываются тени, через ступени, где сидят подростки. Алиса несется вперед, собирает камушки, что-то напевает – и глядя на нее, невозможно не улыбнуться.