Книга Хозяин пустыни, страница 92 – Слава Доронина

— Не мог, конечно. И сейчас не могу, — сглатывает, явно собираясь сказать нечто важное. — Ты врастаешь в систему, с годами даже забываешь, как это — чувствовать. С тобой вот вспомнил, но не уверен, что это во благо. Того парня со снимка я бы сейчас не узнал, если встретил. Будто и впрямь в другой жизни все было, — признается Ясин.

Сердце не просто сжимается, оно уже заходится в истерике. Слезы текут по щекам безостановочно.

— И вы с Латтерманом с тех пор не виделись?

Ясин отрицательно качает головой.

— Он меня сначала даже не узнал. Лишь когда мы поднялись на крышу поговорить.

— Ты и русский знаешь?

— Немного. Отвык уже. Семь человек из группы со снимка разговаривали, а я быстро схватываю информацию.

Судя по идеальному произношению на арабском и что выучил его уже через год, то да…

— Тот период поистине был прекрасным, — лицо серьезное, но в голосе слышны нотки грусти. — Беззаботным. Как там принято говорить, «прайм эра»? Вот она. А после отца убили, меня начали вербовать, и я, одурманенный местью, ступил на тот путь, к которому никогда и не стремился.

— Но ты ведь мертв… Можно же теперь все начать сначала?

— Ясин мертв, да. А я нет. Кроме Марокко есть и другие дыры, где нужен человек вроде меня. Из минусов: все начинать с нуля, обрастать связями.

— И жить двойную жизнь…

По цепочке одно за другим, словно в ряд, встают воспоминания. Цитаты из Библии, линзы, мои подозрения, что он понимает русскую речь, да даже то мясо… Это мусульманам нельзя свинину, а Ясину — можно.

— Какое твое настоящее имя?

— Никс.

Повторяю себе под нос. Ему подходит.

— А мое?

— Твое… — задумчиво тянет и поднимается. Достает документы. Кладет передо мной.

— Валерия, — посмеиваясь, разряжает обстановку.

Вытираю слезы, беру паспорт. Открываю. Действительно Валерия. Валерия Коста. Гражданка Италии. Прописка в Позитано. Вот так… просто?..

Поднимаю на Ясина глаза.

— Извини, решать пришлось быстро. Но в случае чего место жительства всегда можно сменить. Жить будешь в пригороде, в частном доме. Живности твоей тоже организую переезд.

— Что это значит?..

— Что ты свободна. С ограничениями на въезд в Россию и Марокко, естественно. И без глупостей. Договорились?

— А Гринсбург? — смотрю на Ясина и не знаю, как реагировать.

— Как все уляжется, увидитесь. Но сейчас бы я рекомендовал не привлекать к себе внимания.

Я растерянно смотрю на документы, на Ясина… Или как мне его теперь называть? Он говорил, что когда придет время — отпустит. Выходит, это время пришло?

Но что делать с этим своим желанием обрести свободу? Я думала, буду испытывать счастье, восторг, но внутри оглушающая тишина.

— Переговорю с Каилем и вернусь. Попроси Лейлу накрыть на стол, — просит он и идет к выходу. — И да, перешли мне тот снимок, пожалуйста.

Ясин выходит, а я опускаю глаза к документам, еще раз пробегаюсь по строкам и не верю.

Валерия Коста. Италия. Свобода и… новая жизнь?

Если днем кусок в горло не лез от жары, то сейчас просто не лезет, хотя ароматы витают по шатру невероятные.

Ясин, переговорив с Каилем, принимает душ, пока я сижу на подушках, смотрю на поднос с едой, до сих пор находясь в глубоком шоке.

Действительно, приключения любят меня, а я их. И сделать я могу не просто репортаж, а самую настоящую бомбу… Которую, к сожалению, не могу явить миру.