Книга Хозяин пустыни, страница 94 – Слава Доронина

— Совсем? — кладет ладонь мне на затылок, притягивает ближе, соединяя наши лбы.

— Совсем.

Я первой тянусь к его губам, но он перехватывает инициативу, впивается в мой рот с такой всепоглощающей требовательностью, что у меня сбивается дыхание. Отвечаю робко, с отголосками грусти, потому что это капельку несправедливо: прощаться в тот момент, когда я, кажется, втянулась и не хочу уходить. Тем более следующая его локация явно же не безграничные просторы песка, а что-то ближе к цивилизации?

Скольжу рукой по его груди, ниже, и чувствую, как под ладонями напрягаются мышцы живота. Стягиваю с него свободную рубаху, обнажая торс. Ссадины на ребрах, свежий шрам и заживающий рубец на ключице — я провожу по каждому губами, не думая, просто подчиняясь инстинкту, да что там всецело ему отдаваясь.

Ясин замирает на секунду, когда я касаюсь языком особенно чувствительного места, слышу его прерывистый выдох. Это пьянит сильнее любого вина. Хочется сказать, что я тоже соскучилась, но обойдется.

Продолжаю исследовать, пока мне это позволяют. На самом деле редкие минуты. Мало того что Ясин любит доминировать, так и с терпением у него не особо хорошо. И стоит об этом подумать, как его рука сурово смыкается на моем затылке, и он, зафиксировав мою голову, впивается жадным поцелуем.

Перед глазами становится темно и воздуха не хватает. Меня колотит бешеная дрожь, и каждая клетка заполняется восторгом. Может, я и попала в Марокко в серьезную передрягу, но взамен получила каплю кайфа, нельзя отрицать. Потому что такого урагана эмоций еще ни с кем и никогда не испытывала за всю свою сознательную жизнь.

Ясин, оторвавшись от моих губ, рвет на мне тунику, и его руки тут же накрывают мою грудь. Он гладит большими пальцами соски, заставляя меня выгибаться и вцепиться ногтями ему в предплечья, а затем наклоняется и нежно прикусывает по очереди каждый сосок.

Я ерзаю на нем, чувствуя его эрекцию, и одновременно хочу продлить этот сладкий момент и в то же время чтобы он прекратил пытку и вошел в меня. Еще чуть-чуть и от накала эмоций и желания я потеряю сознание.

— Ясин… — лепечу я, вжимаясь промежностью в его эрекцию.

Боже, сколько лишней одежды между нами!

Он прекращает ласки, поднимает голову, и меня будто током пронзает. Какие же красивые у него глаза. И как же я, оказывается, люблю зеленый цвет.

Что-то произносит на арабском. По привычке, наверное. Я прошу перевести, а он улыбается. Подхватывает меня и несет на кровать, кладет на подушки, продолжая смотреть. Что-то опять бормочет на тарабарском, тянется к тумбочке и достает презервативы. Я наблюдаю, как раскатывает латекс по стволу, сгорая от почти болезненного желания. Затем нависает сверху и врезается мощным движением, выбивая из легких хрипы.

От нашего соединения на глазах выступают слезы. Мне так хорошо. И одновременно плохо. Этот мужчина с первых же минут вызывает противоречивые чувства.

На секунду Ясин замирает, давая привыкнуть, и я вижу, как ходят желваки на его скулах. А потом начинается нечто. Он трахает меня жадно, глубоко. И впрямь ноль деликатности. Только голод и жажда. И как бы я ни хотела признавать, но… обоюдная.

Я теряю счет времени, ощущаю лишь экстаз и его горячее дыхание на шее. Волны оргазма подступают стремительно, быстро. Ясин ускоряется, и мир рушится на куски. Каждый толчок отдается в позвоночнике, в кончиках пальцев, в глубине живота, где закручивается тугой-тугой узел. Я царапаю его спину, впиваюсь зубами в плечо, и рассматривая россыпь белых звезд перед глазами, пока несусь в пропасть. Его собственное тело напрягается следом, и он тоже кончает, я чувствую, как нас двоих бьет дрожь.