Книга Хозяин пустыни, страница 83 – Слава Доронина

Чувствую хватку на затылке. Волосы тянут назад так сильно, что слезы сами катятся из глаз.

— Скажи ему что-нибудь, — требует тот, кто, кажется, решил содрать с меня скальп.

Если это постановочное видео, можно ведь было просто попросить сыграть, что мне больно. Не обязательно делать это по-настоящему.

— Ну!

А я не знаю, что сказать. Хочется только рыдать и умолять отпустить меня.

— Говори!

Зубы выбивают дробь, я не могу их унять. Как и вытолкнуть из себя хоть слово.

Вместо очередного требования прилетает новый удар.

— Лучше и правда что-нибудь скажи. Что угодно.

— Ясин… Ясин… — вырывается из пересохшего горла. Гортань саднит так, будто я глотала битое стекло. — Они… они сказали, если ты не приедешь, то убьют…

Возможно, Наумову когда-то присылали такие же видео с его братом и требовали выкуп. Тогда Игорь вдвойне ублюдок. Отправить молодую девчонку в подобный ад.

— Умница, — мужчина отпускает мои волосы. — Только по-английски.

Я повторяю то же самое на английском, а в конце снова срываюсь на русский и начинаю перечислять все, что успела заметить вокруг. Все, что мельком видела. Внутри внезапно открывается второе дыхание и рождается надежда, что это как-то поможет Ясину. У него же есть люди, пусть их отправит. Если сделка ему невыгодна, он наверняка в состоянии попытаться вытащить меня как-то иначе. Он ведь сам говорил, что знает пустыню как свои пять пальцев.

— На английском, я сказал, — рявкает мужчина и пинает меня под ребра.

Я заваливаюсь набок, ударяясь плечом о пол. Под лопаткой сразу разрастается тупая пульсирующая боль.

После рывков за волосы кожа на затылке горит так, будто ее ошпарили кипятком. Я сжимаюсь калачиком, когда один из ублюдков подходит ближе. Боюсь, что сейчас начнет снова бить, но вместо этого достает веревку и связыввет мне руки.

— Будешь так лежать до следующего отчета. Если доживешь.

Вся надежда на то, что после записи видео меня развяжут, а эти слова были сказаны только ради давления на Ясина, рассыпается в пыль. Мысленно я уже готовлюсь к худшим часам в своей жизни.

Но когда камеру и фонарик выключают, меня все-таки развязывают и больше не трогают.

— Воды попей и поешь, — бросает один из амбалов.

Лязгает замок. Голоса и шаги постепенно стихают.

Я лежу на полу и боюсь пошевелиться. Тело бьет крупная дрожь. Слезы текут по лицу, смешиваясь с кровью и соплями.

Боль, унижение, страх сковывают тисками. И желание сейчас только одно, чтобы этот кошмар побыстрее закончился и Ясин за мной пришел.

Я зажмуриваюсь и шепчу в пустоту его имя, чувствуя, как сознание начинает плыть, пока где-то глубоко внутри теплится последняя искра надежды, что он все-таки придет за мной и не оставит здесь.

Я почти не чувствую холода, хотя тело продолжает сотрясать дрожь. И совершенно не помню, как перебралась на матрасы в углу. Здесь нет окон, нет солнца, только тусклый свет, пробивающийся из-под двери. По ощущениям, я тут уже вечность. А может, так и есть. Лежу в позе эмбриона и не хочу двигаться.

Пытаюсь убедить себя, что это дурной сон. Перебираю воспоминания, но в какой-то момент перестаю цепляться за прошлое, оплакивать свою участь. Бесполезно. Это все равно что ехать на машине по магистрали, но постоянно оглядываться назад. Впрочем… впереди тоже ничего хорошего. Если Ясин за мной не придет. И с каждой минутой я все меньше верю в его появление.