Книга Хозяин пустыни, страница 86 – Слава Доронина

Я без понятия, куда мы едем и уже через несколько минут закрываю глаза. Возможно, он что-то добавил в воду, или это последствия шока и перегретая психика, не знаю, но я наконец расслабляюсь.

* * *

Открываю глаза, когда чувствую, что Ясин несет меня на руках. Слабо протестую, прошу поставить на ноги, но он не слушает. Проходит через весь лагерь, пока мы не добираемся до его шатра. Там уже горит свет, на столе разложены бинты, антисептики, какие-то лекарства. На подносе стоит еда и кувшин.

Минуя все это, он направляется в душевую. Раздевает меня осторожно, осматривает синяки и ссадины, потом, скинув с себя куртку, моет меня сам. Голову особенно аккуратно, пальцами промывая спутанные волосы.

После ведет меня к кровати и усаживает на нее.

Только сейчас замечаю, что под его футболкой свежая повязка. А на плече бинт, пропитанный кровью.

— В тебя… стреляли? — догадываюсь я. — Что произошло?

Он продолжает молча обрабатывать ссадины на моем лице. Я морщусь от боли. Его руки двигаются аккуратно, почти невесомо.

— Разве я не заслужила узнать хотя бы часть правды?

Он заканчивает с моими ранами, поднимается и смотрит на меня сверху вниз. В зеленых глазах усталость.

— Не уверен, что тебе необходимо это знать. Это небезопасно.

— Правда? — горько хмыкаю я и демонстрирую свой внешний вид — разбитое лицо, синяки на ребрах. — А это было безопасно?

Он молчит. Потом садится рядом, берет мою ладонь и смотрит на нее, на содранную кожу, на грязь под ногтями.

— Чем ты занимаешься, Ясин? — шепчу я.

Он гладит мои пальцы, будто размышляя, сказать или нет.

— Этот человек, который держал тебя в плену, — Ален Дюмон. Французский бизнесмен. Он осуществляет часть нелегальных перевозок через Сахару на запад. Я сотрудничал с ним и еще двумя испанцами. Обеспечивал безопасность их грузов и заодно контролировал все, что через них проходит. Был связующим звеном.

— Девушек на продажу тоже?

— Это по части Карлоса. Я отвечал за перевозку оружия и драгоценностей. Контрабанда. Через пустыню проходят крупные поставки. Это нигде не афишируется, как ты понимаешь.

— И как давно ты… — я проглатываю слово «грязь», — этим занимаешься?

— Достаточно давно.

— Семья тоже в этом принимала участие и… знала?

Он наливает воду из кувшина в стакан, протягивает мне.

— Мы поговорим позже. Тебе нужно отдыхать. Завтра приедет врач.

— Мне не нужен врач…

— Лера…

— Я думала, меня убьют там. Что ты не приедешь. И твое «прости, так надо»… — все-таки истерика догоняет меня, ком подкатывает к горлу, и я снова начинаю трястись, силы тают стремительно. — Все ради этой грязи?

Я смотрю на Ясина, на его повязки, на усталое лицо. Всего несколько часов назад он стрелял в людей. И наверняка делал это не в первый раз… Он преступник. Занимается контрабандой. А я выходит цепочка этого звена…

Он протягивает руку, но я отшатывюсь.

— Не приближайся!

— Поспи, — делает свет приглушенным. — Больше тебя никто не тронет, обещаю.

Будь в этом уверен, — думаю глядя в его лицо с отвращением.

Изможденная, я засыпаю почти сразу, но сон поверхностный и несколько раз я вскакиваю, слыша голоса, думая, что опять в том темном подвале и надо мной пришли издеваться. Включаю яркий свет, вижу привычную обстановку, понимаю что голос принадлежит Ясину и кому-то из его людей, а он все время где-то поблизости, закрываю глаза и опять впадаю в беспокойное забытье.