Книга Хозяин пустыни, страница 88 – Слава Доронина

Побеждает все же разумная часть. Или природное любопытство.

— Что произошло на самом деле?

Ясин переводит взгляд в ноутбук.

— Если хочешь, чтобы я и дальше так спокойно разговаривала, ты расскажешь мне. Я могу ведь как истеричка себя вести, и тогда тебе придется меня избивать, как те ублюдки…

Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать «такие же, как и ты».

— Дюмон не единственный, кто хотел меня убрать. Теперь, когда он мертв, началась возня за его активы. Нужно посидеть за документами, давай в следующий раз.

Нет, все-таки не сдерживаюсь. Обзывыю его.

Ясин мрачнеет. Это ожидаемо. У них нельзя так неуважительно относиться к мужчинам.

— Завтра я уезжаю на несколько дней. Каиль останется с тобой. Сейчас я не настроен на разговоры. Много дел.

Мне плевать на его занятость. Мне кажется, вообще на все плевать.

— Где твоя жена?

— В шатре. Со своим мужем.

— Я про Зару.

— Она не приедет, не переживай.

— А сестра? Что со мной будет? Что с Гринсбургом? Почему его контакта нет в телефоне? Ты…

— Валерия… — перебивает он и его голос звучит устало.

— Что? — рявкаю я.

Даже в темноте чувствую этот взгляд. Тяжелый, прожигающий.

— Ты, Каиль и еще трое моих людей будете здесь. В шатре есть все, что нужно. Если что-то понадобится, скажешь Лейле. Телефон я тебе вернул, можешь пообщаться с Кристиной, но без подробностей о произошедшем, естественно. С Гринсбургом связи пока не могу обеспечить. Небезопасно. Больше даже для него, чем для тебя. Мне нужно время уладить оставшиеся дела и мы с тобой обо всем спокойно поговорим. Сейчас диалога не получится.

— А если ты не вернешься?

Воздух становится плотным, как перед бурей.

— Вернусь, — говорит он. — Мне есть зачем возвращаться.

Берет рацию, что-то говорит в нее на арабском, и Лейла появляется в шатре, а он выходит.

Типа присматривать за мной? Чтобы я не оставалась одна? Какая забота.

Лейла предлагает еду, попить, протягивает мне блистеры и говорит, что доктор прописал. Вчера, пока я спала, мне сделали уколы, а теперь вот таблетки.

Все равно!

Запиваю их и откидываюсь на подушки, испытывая разочарование от того, что Ясин ушел. От нечего делать беру телефон. Сначала я собираюсь посмотреть сериал, отвлечься, а потом, заметив, что вай-фай хорошо работает, открываю браузер. Забиваю в поисковой строке «пропала журналистка, Марокко». Первая же ссылка и мое фото. Заголовок: «Тела российских журналистов не найдены». Комментарии. Соболезнования. Слова, что якобы на хер туда поехали, когда будут ездить и путешествовать все по России. Не могу не согласиться, аж хочется зарегистрироваться и написать то же самое. Но вместо этого открываю контакт Кристины и пишу ей. Хватит с меня новостей.

Она отвечает, затем перезванивает. Я, конечно, умалчиваю о подвале, истязаниях и том, как мне плохо, но говорю, что я тоскую, и, едва сдерживая слезы, прошу рассказать о ее буднях, представляя, что на самом деле это я живу свободной обычной жизнью. И счастливой. Это так здорово, когда ты можешь выйти на улицу и никто не спросит, куда и зачем, когда твоя жизнь не зависит ни от кого, кроме тебя самой. Пусть с бытовыми проблемами, трудностями, моральными и физическими нагрузками, кредитами, но с выбором. Твоим личным.

Ясин уезжает до рассвета, я слышу их разговор с Каилем на арабском, а потом гул двигателя. Стараюсь не представлять его с оружием и в той черной одежде, но перед глазами, словно приклеенная, теперь эта картинка.