Книга Хозяин пустыни, страница 68 – Слава Доронина

— Смотри вперед, — говорит он мне в ухо. — Не на доску, не на волны. Только вперед. Отпусти контроль. Это не страшно.

Ясин слишком близко. Его дыхание обжигает шею. Приятно. Лучше бы мы, наверное, сексом позанимались, чем эти изнурительные тренировки. И вообще идея с этим медовым месяцем была несколько иной, а не для того, чтобы я новому навыку обучалась.

— Когда поймешь, что страх — это просто сигнал, а не команда, — шепчет он, — тогда получится. Давай еще раз.

Он отплывает назад. Я глубоко вдыхаю, ловлю волну, встаю… и держусь почти три секунды, прежде чем снова плюхнуться в воду.

Выныриваю счастливая и ору на весь пляж:

— Я сделала это!

Ясин подплывает, хватает меня за талию и целует в мокрый лоб.

— Ты быстро учишься, — довольно улыбается. — Умница.

* * *

К вечеру мы идем в ресторан на набережной. Ясин заказывает тажин с рыбой и местное вино. Я пью небольшими глотками, голова кружится от солнца, усталости и его близкого присутствия. Если не думать, что сейчас могла бы быть где-то на полпути к посольству, чтобы просить о помощи, то это был прекрасный день. Давно такой легкости после всей этой истории с похищением не испытывала.

— Почему ты живешь в пустыне, а не где-то у побережья? И ты сегодня весь день без линз?

— В воде много был. Ну и мы на отдыхе, вдвоем. Не перед кем прикидываться грозным начальником.

Он смотрит на море. Закат красит воду в оранжевый. Тоже любуюсь. И Ясином, ловя себя на мысли, что не хочу обратно в пески и задержалась бы здесь больше чем три дня.

Мы немного прогуливаемся и возвращаемся в номер, где он прямо в прихожей срывает с меня платье. Мы занимаемся сексом страстно, с какой-то одержимостью. Откуда только силы? Ведь почти весь день провели в воде. Я царапаю его спину и шепчу русские ругательства ему в плечо; знал бы он, какие я выкрикиваю, отшлепал бы по заднице, а он отвечает арабскими словами, которые я не понимаю, но, возможно, мы в этом плане квиты. После вина и глотка свободы ощущения от близости в разы острее и ярче.

После мы лежим у открытого окна. Волны шумят где-то внизу. Ветер треплет занавески. Мысли о Позитано меня почти не волнуют, лишь фоном мелькают, и я прямо вот сейчас, точно никуда не побежала. Очень устала.

— Ясин, — говорю я. — У меня столько ограничений в передвижениях, потому что боишься, что я сбегу?

Он отвечает не сразу. Рука лежит у меня на животе.

— Ты не сбежишь, — наконец, произносит.

— Так уверен? — усмехаюсь я.

Вот что за самоуверенность!

Он поворачивается, смотрит на меня в темноте.

— Я не отпущу, Валерия. И кто из нас больше пленник — теперь непонятно.

Я критически осматриваю свое лицо, спускаю глаза к плечам. Да уж… отдых что надо. Обгоревшая, в синяках и засосах. Сегодня же выселю Ясина в соседнюю комнату. И никуда с ним не поеду. Проведу время в кровати. Мне бы, конечно, ещё это сообщить ему в вежливой форме, но от переизбытка впечатлений, усталости и, как ни крути, разочарования, что мой план с побегом не реализовался, выходит несколько грубо.

Я жду, что он ответит в язвительной форме, но Ясин ничего не говорит. Молча берет ключи от машины и оставляет меня одну.

Неожиданно. И даже чуточку стыдно.

Правда через полчаса я уже об этом не думаю, потому что засыпаю, а остаток дня провожу на террасе с красивым видом.