Онлайн книга «Хозяин пустыни»
|
Но впадать в нее последнее дело. Люди, поддавшись панике, совершают только больше глупостей. Нельзя. Хочет тело? Получит его. На какое-то время. А потом я обязательно что-то придумаю. Не могу не придумать. Выхода, по сути, только два: попробовать — и что-то да получится. Или ничего не делать — и тогда точно ничего не получится. Так вот я — попробую! Слезы вдруг выступают на щеках, потому что кажется, моя речь не трогает этого похотливого араба. Я их не вытираю. Пусть видит. И заниматься сексом будет под мои рыдания. На русском. Хоть какое-то разнообразие для него, надеюсь. Мой свадебный подарок. — Я понимаю, что у меня нет прав, — я теряю контроль не только над эмоциями, но и над словами. — Нет денег. Нет выбора. А у кого есть — те решают судьбы других. Но я такую судьбу не выбирала. И никогда не смогу смириться. Я хотела быть свободной. А теперь я здесь. В клетке. С тобой. И я тебя боюсь, — шепчу в завершение, уже с трудом подбирая и переводя слова, сильно путаясь и ошибаясь. Ясин делает шаг. Еще. Я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену шатра. Он подходит вплотную. Его глаза жгут во мне дыру. Опущенные брови, складка между ними. И о чем думает, слушая мои откровения, непонятно. Жизнь научила: нельзя показывать уязвимость, быть слабой, потому что часто в эти прорези и наносят удар. Но я не могу сейчас иначе. — Только боишься? — спрашивает он. В обычной жизни я отвыкла прятать глаза, избегать прямолинейности, а тут… Тут ощущаю, будто мне снова четырнадцать и я опять в переходном возрасте, с жутким чувством вины перед матерью, перед собой, всем миром. И до безумия в себе не уверена. Его рука поднимается. Пальцы касаются моего лица — там, где Зара оставила царапины. По коже бежит ток — от подбородка к шее, ниже. Я задерживаю дыхание. — Я выросла в другом мире, — говорю почти беззвучно. — В другой стране. С другими правилами. Этот мир никогда не станет моим. Никогда. На его лице появляется кривоватая улыбка, и будто он кайф испытывает, когда это слышит. Чертов мазохист! — Станет нашим общим, — говорит Ясин. И его дыхание уже на моих губах. Он целует. И снова ни черта не нежно. Пальцами впивается в корни волос на затылке. — Ясин… — выдыхаю я, пытаясь остановить, когда он перестает терзать мой рот и перемещается ниже. Лижет ключицу, прикусывает — и все мои слова застревают в горле. Он напористый, грубоватый, страстный. И его руки везде. Твердые, горячие, уверенные. Это дезориентирует и шокирует. Как и то, как отвечает тело на его ласки. Ясин расстегивает мой кафтан, пуговицы поддаются одна за другой. Ткань падает на пол тяжелой лужей. Я остаюсь в тонкой рубашке. Под ней все горит. Меня все так же трясет мелкой дрожью. Уязвленная, сломленная, поверженная. Его решением. Его прикосновениями. Это его возбуждает? Странно. Но и меня тоже. Мы шумно дышим. Я испытываю мощный вихрь из эмоций. К щекам приливает жар, когда он снова впивается в мои губы поцелуем и, подхватив меня под бедра, поднимает. Прижимает к себе. Я чувствую, как он возбужден. Даже через ткань. И вспоминаю эти чертовы картинки — его жену, ее стоны… Зажмуриваюсь и со всей силы кусаю его за губу. Не могу. Нет. Ясин перестает целовать, говорит что-то на арабском (возможно, ругательство) и опускает меня на подушки. Нависает сверху. Я чувствую его вес, его запах, его дыхание. Повсюду. Он заполняет все пространство. |