Книга Хозяин пустыни, страница 104 – Слава Доронина

— Да, — киваю я, собирая сумку.

Посидеть с чашкой, глядя на море, пока кругом ни души, с недавних пор — любимое занятие. В эти моменты мне так хорошо. Иногда я книжку беру, недавно Крис прислала несколько экземпляров. Я их еще в детстве читала, а тут вспомнила, и как идея фикс. Можно было обойтись электронной версией, но я заморочилась с печатной. И вдруг придумала собрать русскую библиотеку. Хотя надо бы налегать на итальянский. Для гражданки Италии мой итальянский все еще неприлично плох. Но я впервые за долгое время с абсолютным равнодушием отношусь к тому, как надо поступать и делать, а больше прислушиваюсь к тому, что надо именно мне. На деле оказалось, что не так и много.

Воздух на улице влажный, прохладно. Взяв ветровку, я выхожу за ворота и иду пешком к смотровой площадке, которую любят все местные. Чтобы ее найти, нужно свернуть с главной улицы в арку, пройти мимо закрытых ставней, обогнуть старую церковь и выйти на крошечный пятачок, нависающий над обрывом. Маршрут знакомый, но я все равно восхищаюсь им каждый раз как в первый. Из плюсов: туристы сюда не ходят. Слишком далеко от популярных локаций. И мне это на руку.

Я сажусь на стул, ставлю кофе рядом, смотрю на море. Оно сегодня серое, почти сливается с небом. Горизонта нет, только плавный переход от свинцового к перламутровому. Я люблю, когда оно такое. А где-то там, за этой дымкой, Африка…

Я зажмуриваюсь.

Так, стоп, Лера. Не туда взяла курс.

Открываю книгу. Погружаюсь в сюжет. Автор как раз описывает русский лес, детство мальчишек, их мечты. И не просто мечты, а реальные действия. И я читаю страницу за страницей, перемещаясь почти домой. И так все близко, так красочно. Словно проживаешь с героями их жизнь.

— Кофе без меня пьешь? Могла бы позвать.

Голос Марка вырывает из книги. Он стоит в двух шагах, в футболке и шортах, сонный, взлохмаченный, с кружкой в руках.

— Как ты меня нашел?.. Лейла? — догадываюсь.

— Да.

Он садится рядом, ставит кружку.

— Сдала с потрохами, чуть ли не план нарисовала. Пришлось отчитать ее, что нельзя быть такой доверчивой с незнакомцами.

— Ты же не незнакомец, — замечаю я.

— А кто я? Ты даже не знаешь, как меня сейчас зовут.

Он откидывается на спинку скамьи, смотрит туда же, куда и я, в эту белecую бесконечность.

— И как же?

— Да какая разница. Для тебя я всегда останусь Марком. И ты для меня Лерой.

Грустно улыбаюсь, закрывая книжку. Завтра почитаю.

— Я понимаю, почему ты не хочешь отсюда уезжать.

— А кто сказал, что не хочу? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ты же здесь. Хотя с твоим новым паспортом можно жить во многих местах.

— И что в них есть такого, чего нет здесь?

Марк пожимает плечом.

— Помнишь, как в пустыне было? Ночь. Звезды. Я тогда подумал, что настоящая романтика должна выглядеть именно так. Но теперь, глядя на эти просторы, я уже так не думаю. Наверное, романтика все же тут. Вы сюда с подругой собирались в путешествие?

— Угу, — киваю. — Я год откладывала с зарплаты…

Повисает молчание. Надолго. Я опять прислушиваюсь к себе. Ощущения те же, что и утром. Тревога, волнение, страх. На то, безусловно, есть веские причины. Потом поднимаюсь, забираю свою кружку.

— Пойдем, покажу город. Пока туристов нет.

Гринсбург допивает кофе залпом, морщится.

— А-а! — его передергивает. — Горячо.