Книга Хозяин пустыни, страница 102 – Слава Доронина

— Гринсбург, ты все такой же жучок. Приехал что-нибудь вынюхать?

— Убедиться, Лера. Не особо твое «хорошо» вяжется с тем, что есть в действительности.

Все-таки мои подозрения, что Лейла сообщает Ясину, как я справляюсь с новой жизнью, не просто подозрения? А Марка отпустили ко мне, чтобы убедиться… в чем? Неужели Ясин чувствует что-то на расстоянии?

— Ну раз так осведомлен, знаешь теперь, что я новая личность. И у этой личности все в жизни тоже по-новому. Иногда хорошо, иногда не очень.

Марк смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице.

— Новая личность, ага. Со старой идентификацией.

Пони мои Марку приходятся очень по душе. И мои попытки вести блог о них и своей полуфермерской жизни тоже.

— Кто бы мог подумать, — с иронией продолжает он. — Лера и кони. Помидоры где будешь сажать?

Гринсбург получает удар в плечо.

— Понял, понял. Но пока еще тут, могу пару грядок вскопать по русской технологии. Рассаду же где-то припрятала, да? Показывай.

Я закатываю глаза.

— Постой. Пока еще тут? Я думала… ты насовсем.

— Мужем и женой нас не сделали. Хотя я бы не отказался. Вон сколько у тебя земли неосвоенной, — силится улыбнуться.

— Я пока не решила, чем хочу вообще заниматься. Но точно не огородом.

— Ну да, ну да. Все так говорят вначале.

— Пару часов как вместе, а уже бесишь, Гринсбург!

— Говорю же. Новая личность со старой самоидентификацией, — качает головой.

Хоть и правда бешусь, но так рада, что Марк теперь здесь. И не хочу, чтобы уезжал. Но даже этого Ясин меня, похоже, лишил.

Ночью мы сидим на террасе. Лейла уходит спать, и я замечаю, что она лишний раз старается при нем не показываться. Скорее всего, снова какие-то религиозные установки. И хоть новая жизнь, но привычки поведения те же. Как, впрочем, и у меня. Гринсбург прав.

Поворачиваюсь и смотрю, как он курит рядом. Сигарета тлеет в темноте, освещая лицо Марка красноватым отблеском. Я наблюдаю за ним, и чувство такое, будто мы и не расставались. А через пару дней вернемся в Москву. Вот так выстраиваешь свою жизнь месяц, другой, а потом бах, и снова откат.

— Чего грустная такая? Скучаешь по прошлой жизни?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я как будто и здесь начинаю уже привыкать. Особенно к климату. А ещё вид на море, зелень… Этого в Москве не хватало.

Марк смеется.

— Вид — да. По многоэтажкам я тоже не скучаю. И по пробкам. Может, немного по планеркам и нашим стычкам. Я не со зла, Лер, тогда задевал. Нравилась ты мне… — вдруг признается Гринсбург.

— Почему в прошедшем времени? Сейчас не нравлюсь?

— Нравишься, — честно отвечает он. — Но толку?

— Ты так и не ответил, на сколько приехал, — перевожу тему, потому что опять думаю о Никсе.

— Скоро уеду, — опять отвечает без конкретики. — У меня что-то типа выходных. Я себе новую работу нашел.

— Ого, — удивляюсь. — И какую?

— Тебе не понравится ответ, — делает затяжку и выдыхает струю дыма.

Хм. Задумываюсь. И тут же словно получаю удар под дых. Мы в чем-то очень похожи с Гринсбургом, поэтому он меня и раздражает. Иногда даже кажется, что в зеркало смотрюсь. Ну и раз ему открыли тайну, кто на самом деле Ясин, мужем и женой нас не сделали, развели по сторонам, то вывод напрашивается сам собой.

— Тебя вербуют? — озаряет меня догадкой.

Рука с сигаретой застывает. На губах появляется ухмылка, и он коротко смеется.