Книга Право тебя любить, страница 87 – Нюта Царёва

Я рыдаю. Тихо, безутешно, не обращая внимания на окружающих.

— Свет, что случилось? — Катя наклоняется ко мне, ее лицо искажено беспокойством. — Это же… Боже, это же ты? — она смотрит на экран, где застыла моя улыбающаяся фотография, а потом на мое заплаканное лицо.

— В прошлой жизни, — выдыхаю я, давясь слезами.

Катя смотрит то на меня, то на телефон, где Виктор уже замолкает, просто бессильно опуская голову на руки.

— Да ты с ума сошла? — шепчет она, пораженно. — Позвони ему немедленно! Смотри, как он тебя любит! Да и ты, судя по всему, тоже.

Я качаю головой, вытирая ладонью мокрое лицо.

— Нет. Я не могу. Не должна. Я… я испорчу ему жизнь.

Катя хватает меня за запястье.

— Ну и дура! Если такая любовь выпадает за нее держаться надо зубами и когтями! А ты… ты просто сбежала. Посмотри на него! Ты ему жизнь уже испортила! Верни ему себя, идиотка!

Она тычет пальцем в экран, где трансляция уже закончилась, но в голове у меня до сих пор стоит его голос. Его надломленный, отчаявшийся голос.

Я поднимаю на нее заплаканные глаза. И впервые за все это время щит трескается по-настоящему. Не от боли одиночества, а от осознания чудовищной ошибки.

А что, если Катя права?

Три дня. Три долгих, мучительных дня прошло с того момента, как Кот выложил это чертово видео. Три дня мы тонем в море абсолютно бесполезных сообщений. «Я видел девушку похожую в Перми!», «У меня соседка Лера, но ей 65 лет», «Это розыгрыш?». Ни одной реальной зацепки, ни одной крохотной ниточки, за которую можно было бы ухватиться.

Я сижу на полу в зале, прислонившись спиной к холодной стене, и листаю эти сообщения на телефоне Кота. Каждое новое «похожая» отзывается во мне вспышкой бешеной надежды, которая гаснет быстрее, чем вспыхнула, оставляя после себя горький пепел разочарования.

— Ничего интересного, — вздыхает Кот, откладывая свой телефон. Он выглядит почти так же измотанно, как и я. — Одни фрики и тролли.

Во мне что-то щелкает. Я срываюсь с места, подхожу к тяжелой груше, висящей в углу комнаты. Я ее повесил для тренировок, но так и не начал тренироваться, а теперь начинаю бить.

Колочу по груше без перчаток, что есть сил, до тех пор, пока костяшки не сдираются в кровь. Я бью, пока не перехватывает дыхание, а в глазах не темнеет от напряжения. Я бью, как будто это не кусок кожи, наполненный песком, а все то дерьмо, что случилось. Но это не приносит облегчения. Только выкачивает последние силы. Я останавливаюсь, опираясь о грушу лбом, тяжело дышу. Руки горят огнем. А боль внутри никуда не девается.

— Все, хватит, — тихо говорит Кот. — На сегодня все. Завтра продолжим.

Я молча киваю, не в силах вымолвить ни слова. Кот уходит, оставляя меня одного. Падаю на диван и звоню отцу.

— Ну что? — спрашиваю без предисловий.

— Сын, порадовать пока нечем, — вздыхает он. — Но мы не сдаемся.

Я бросаю трубку, не прощаясь. Одеваюсь и иду в ближайший магазин. Покупаю бутылку самого дешевого вискаря и возвращаюсь домой. В квартире темно и пусто. Захлопываю дверь, откручиваю крышку и делаю несколько жадных глотков. Жидкий огонь обжигает горло, спускается в желудок, но не может растопить лед внутри.

Я пью. Пью, сидя на полу в гостиной, прислонившись к дивану. Позволяю себе наконец утонуть в этом горе без остатка. Чтобы завтра с новыми, пусть и вымученными силами, начать все сначала. Отступать я не собираюсь. Ни за что.