Книга Право тебя любить, страница 51 – Нюта Царёва

Иду пешком. Нужно двигаться, нужно думать. Сева хочет войны? Хочет показать, что он сильнее? Что у него связи, власть, что он может сломать меня через суд? Пусть попробует. Я не стану извиняться. Не стану ползать. Но и проиграть я не имею права.

Едва вхожу на территорию интерната и сразу вижу их — Фея и Кота, ждущих на крыльце. Фей курит, нервно постукивает ногой, Кот что-то яростно пишет в телефоне.

— Ну что, герой, выпустили? — Кот первым поднимает голову, ухмыляется, но в глазах тревога.

— Выпустили. — Прохожу мимо, не останавливаясь.

— Эй, а подробности? — Фей хватает меня за рукав. — На тебя что, реально заяву накатали?

— Отстань. — Сбрасываю его руку.

— Да ладно, мы же свои! — Кот вскакивает, пытается загородить дорогу. — Ты вообще понимаешь, что тебе может светить?

Я останавливаюсь. Поворачиваюсь. Смотрю им в глаза.

— Светит? Да я уже в дерьме по уши. И если вы мне друзья — не лезьте пока.

Они замолкают, а я прохожу в нашу комнату. На ходу раздеваюсь, прикидывая что делать со шмотками и шагаю в душ. Ледяная вода бьет по спине, но я не убавляю напор. Тру мыло до тех пор, пока кожа не начинает гореть. Кажется, что запах камеры въелся навсегда.

Тренер вызывает к себе. Придется идти на ковер. Очередной допрос. Сколько можно?

Антон сидит за столом, разбирает какие-то бумаги. Даже не смотрит на меня, когда я вхожу.

— Закрывай дверь.

Закрываю.

— Садись.

Не сажусь, насиделся уже.

— Я постою.

Он наконец поднимает голову. Глаза усталые, но жесткие.

— Ну что, Власов, рассказывай. Какого хрена полез в драку?

— Было за что.

— Конкретней.

— Это мое лично дело.

— Правда? — Антон хлопает ладонью по столу. — Ты мой боец! Ты представляешь клуб! И теперь из-за твоей выходки нас ждут вопросы, спонсоры нервничают, федерация требует объяснений!

Я молчу. Он прав.

— Ты что, совсем охренел? — Тренер встает, подходит вплотную. — Ты реально думаешь, что, если будешь молчать, как партизан, все само рассосется?

— Я не буду ничего объяснять.

— Тогда объясню я. — Антон тяжело вздыхает. — Ты отстранен. От всех тренировок, от всех сборов, от всех соревнований. До тех пор, пока не решишь свои проблемы.

В ушах звенит, а кулаки сами по себе сжимаются.

— Вы не имеете права, — голос срывается на хрип.

— Ошибаешься.

— Через месяц чемпионат!

— Тебя на нем не будет.

Я чувствую, как кровь бьет в виски и ярость рвется на волю.

— Вы не можете так поступить…

— Я сам принимаю решения! — рявкает Антон. — Я столько лет вкладывался в тебя! А ты… — Он резко обрывает, отворачивается. — Проваливай отсюда.

Я не двигаюсь.

— Я сказал — вали!

Выбора нет. Смиряюсь и ухожу.

Дверь за спиной захлопывается с таким грохотом, что по стенам бежит эхо.

Фей и Кот стоят в конце коридора, смотрят на меня.

— Че там? — Кот делает шаг вперед.

Я прохожу мимо.

— Вик…

— Отстранил. — Говорю это так спокойно, что самому страшно. — От всего.

Они замирают.

— Блядь… — Фей бледнеет. — Но это же…

— Да. — Я уже достаю ключи от мотоцикла. — Все.

Не могу здесь больше находиться. Мне нужно на воздух. Мне нужно проветриться и подумать. Завожу двигатель, надеваю шлем и срываюсь с места.

Ночь. Ветер. Я еду без цели, просто мчусь, чтобы хоть как-то заглушить эту ярость.

Сева выиграл.

Антон предал.

Лера…

Телефон вибрирует в кармане. Кидаю взгляд на часы и вижу на экране сообщение от Леры: