Книга Право тебя любить, страница 52 – Нюта Царёва

«Ты где?»

Я смотрю на экран и игнорирую. Не сейчас. Сейчас я должен быть один.

Потому что, если кто-то подойдет ко мне сейчас я сломаю ему лицо.

Время тянется мучительно медленно, а сердце отбивает ритмичную дробь. Набираю еще раз номер Виктора. Уже сотый за этот вечер. Гудок, второй, пятый и тишина. Он сбрасывает сам или что-то случилось?

Сжимаю телефон так сильно, что, кажется, стекло экрана трещит под пальцами.

"Возьми трубку. Ну пожалуйста, возьми..." —посылаю мысленно во вселенную, но в ответ тишина. Пустота окутывает меня со всех сторон, леденящий страх прокрадывается в душу.

На столе передо мной холодный чай, который я налила три часа назад и так и не притронулась. Включенный телевизор молчит, я выключила звук, чтобы лучше слышать каждый шорох, каждый возможный звук, рев мотоцикла за окном.

Пишу очередное сообщение:

"Виктор, просто дай знать, что ты в порядке"

Отправляю. Вижу две серых галочки, значит дошло. Но не читает. Специально? Не видит или наказывает меня за что-то?

Я начинаю ходить по квартире, от окна к дивану, от дивана к кухне. Ноги сами несут меня по этому замкнутому кругу.

Может, он злится? За то, что я не остановила его тогда? За то, что не дала показаний?

Случайно прикусываю губу до крови и ухожу в ванную. Долго умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя чувство, но не получается. Беспокойство охватывает меня целиком. Мне кажется, я еще ни за кого в своей жизни не переживала так, как сейчас за Виктора.

Это не поддается объяснению, но он стал мне очень дорог. Только бы с ним все было в порядке.

Пытаюсь позвонить снова. На этот раз даже гудков нет, сразу сбрасывается. И вроде никто никому ничего не обещал, а все равно меня бросает то в жар, то в холод.

Он намеренно не берет трубку.

Руки дрожат, когда набираю сообщение:

"Я понимаю, если ты злишься. Но я волнуюсь. Пожалуйста..."

Удаляю. Пишу заново:

"Просто скажи, что жив"

Отправляю, сообщение не доходит.

Спать невозможно. Каждый раз, когда закрываю глаза вижу лицо Виктора в тот момент, когда он выходил из отделения. Эти глаза усталые, но такие твердые. Как будто он уже тогда знал, что будет дальше.

Переворачиваю подушку на холодную сторону.

Где он сейчас? На улице? У друзей? Или...

Мысль о том, что он мог снова пойти к Севе, заставляет меня резко сесть на кровати. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Но я успокаиваю себя тем, что мне бы уже давно сообщили. Плохие новости распространяются быстро.

Рассвет. Я уже не пытаюсь звонить. Смирилась с тем, что мне уснуть. Просто сижу у окна, смотрю, как серый свет постепенно разъедает темноту. Затем принимаю душ. Одеваюсь. Кофе не варю и без него сердце словно сошло с ума.

На интернате тишина. Я пришла на час раньше, не могла больше сидеть в квартире с ее давящими стенами.

Прохожу в спортивный зал. Раздевалка пахнет свежей краской и льняным маслом для матов. Обычно этот запах успокаивает. Сегодня он кажется чужим.

Возвращаюсь обратно, в крыло к парням. Подхожу к нужной комнате и стучу в дверь. Слышатся шаги и дверь открывается.

— Валерия Андреевна? — Тимофей удивленно хлопает ресницами. — Что случилось?

Он стоит в дверях с голым торсом и взлохмаченными после сна волосами. Его обычно невозмутимые глаза сегодня напряжены.