Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 515 – Рика Лав

Я могла успеть съездить туда и вернуться до вечера. Мама позвонит вечером, как обычно звонит, когда уезжает, проверить, все ли в порядке дома. Я скажу, что все хорошо, я занимаюсь, готовлюсь к экзаменам. И она не узнает, что я провела полдня в поисках своих родителей.

Переоделась в потертые джинсы и простую белую футболку с надписью Adidas, взяла небольшую спортивную сумку через плечо, положила туда кошелек с деньгами на дорогу, блокнот с адресом, бутылку воды. На всякий случай сунула в сумку паспорт, хотя не представляла, зачем он мне может понадобиться. Но… без него мне было… страшно. Как будто теперь мне нужно подтверждение, что я — это я.

Я вышла из квартиры, заперла дверь на ключ, спустилась по лестнице с облупленными стенами и граффити на площадках между этажами. На улице было жарко, июньское солнце немилосердно палило, асфальт Невского проспекта плавился под ногами. Люди шли по тротуарам в легкой летней одежде, женщины в сарафанах и босоножках, мужчины в шортах и футболках, бабушки и дедушки со шляпками и палками-тросточками.

Я дошла до станции метро «Невский проспект», спустилась на эскалаторе в прохладу подземки. Купила жетон за семь рублей, прошла через турникет, села в вагон зеленой ветки до «Балтийской». За окнами замелькали станции, люди выходили и входили, кто-то жевал пирожок, купленный в киоске на платформе, кто-то читал газету «Комсомольская правда».

Выйдя на Балтийском вокзале, я прошла и купила билет на ближайшую электричку до станции Мариенбург, ближайшей к нужной деревне. Электричка отправлялась через пятнадцать минут. Я села на деревянную лавку в зале ожидания и смотрела на людей вокруг: молодые парни с рюкзаками и удочками, они точно ехали на рыбалку, а женщины с клетчатыми сумками, набитыми рассадой, обмахивались гезетами.

Электричка пришла точно по расписанию. Я залезла в вагон и уселась у окна на продавленное сиденье. За окнами поплыли серые панельки окраин Питера, потом начались частные дома с огородами, поля с зеленеющей пшеницей, леса из сосен и берез, редкие деревеньки с покосившимися избами и заборами из штакетника.

Сидела и смотрела в окно, но ничего не видела. В голове крутились вопросы без ответов, страхи без названия. Кто эти Афанасьевы? Почему они продали меня? Им нужны были деньги на что-то срочное? На лечение? На погашение долгов?

Станция Мариенбург оказалась крошечной платформой с деревянным навесом и выцветшей вывеской. Я вышла из электрички и огляделась. Никого, кроме пары бабулек, которые заковыляли по тропинке в сторону леса.

Я спросила у одной из них дорогу до деревни, и старушка в ситцевом платке и стареньком халате объяснила, что надо идти по грунтовке мимо леса километра полтора, потом будет указатель.

Вот и пошла по этой грунтовке под палящим солнцем, поднимая пыль ногами. Вокруг стояли сосны, пахло хвоей и нагретой землей, где-то вдалеке куковала кукушка, пели птицы. Красиво и умиротворенно. Полная противоположность тому, что творится у меня в голове.

Искомое место оказалось крошечной деревней с несколькими десятками домов, разбросанных вдоль единственной улицы. Покосившиеся избы, заборы, заросли бурьяна во дворах, редкие огороды с грядками картошки и помидоров. На лавочке у одного из домов сидели три бабушки в платках и обсуждали что-то.