Онлайн книга «Прошу спасти, или Барс для Колючки»
|
Но руки уже сами тянулись к задней стенке, убирали фанерную панель в сторону, открывая тайник, о существовании которого я не подозревала. Глава 69 Мама Светлана Санкт-Петербург, 2004 год Там лежали папки. Три штуки, разной толщины, перевязанные канцелярскими резинками. И за ними, дальше в глубине тайника, были… стопки денег. Много денег! Пачки долларовых купюр, сложенные друг на друга штук по десять. Я никогда в жизни не видела столько наличных денег сразу в одном месте. Еще и долларов… Меня аж в холодный пот бросило. Я опустила аптечку на пол рядом с комодом и достала первую папку, самую толстую. Развязала резинку, которая оставила на картоне вдавленный след, и открыла. Свидетельства о рождении? Десятки свидетельств о рождении детей с разными именами, фамилиями, датами рождения. Я листала их одно за другим, не понимая, что это значит, зачем маме столько чужих документов. Петров Андрей, родился 23 марта 2001 в городе. Смирнова Екатерина, родилась 5 июня 2002 года. Козлов Дмитрий. Иванова Анна. Сидоров Максим. Все дети, родившиеся в период с 2001 по 2004 год. Кто все эти дети? Почему их свидетельства о рождении лежат у мамы в тайнике, за фальшивой стенкой комода, вместе с пачками денег? Может быть, это дети родственников, которые попросили маму хранить документы? Но зачем хранить их здесь, как будто это что-то запретное, что-то, что нужно прятать от чужих глаз? Руки тряслись, когда я отложила первую папку в сторону и взяла вторую, потоньше. Развязала резинку, раскрыла картонную обложку. Одно свидетельство о рождении лежало на самом верху. Кострова Светлана Николаевна. Это… Я. Мое свидетельство о рождении, которое я видела много раз. Но под ним лежал еще один документ. Я убрала в сторону свидетельство о рождении и увидела… Свидетельство об усыновлении Афанасьевой Светланы Викторовны гражданкой Костровой Элоизой Дмитриевной. Дата оформления: 21 августа 1988 года. Это значит, что я… Я приемная. Я не родная дочь. Меня удочерили. Когда мне было два года. Значит, первые два года своей жизни я прожила с кем-то другим, с людьми по фамилии Афанасьевы. С биологическими родителями, которые дали мне имя Света, а потом… что? Отдали? Отказались от меня? Почему⁈ Руки тряслись так сильно, что я едва могла держать документ в руках. Я опустилась на колени на персидский ковер, прижимая к груди эту папку, и продолжала листать дальше, ища ответы. Под свидетельством об усыновлении лежали два листочка, вырванные из тетради в клеточку, исписанные маминым аккуратным почерком синей шариковой ручкой. Паспортные данные двух человек: фамилия, имя, отчество, серия и номер паспорта, дата рождения, место регистрации, еще цифры, дописанные другой ручкой, более свежей. Афанасьева Марина Степановна. Афанасьев Виктор Петрович. Адрес: Ленинградская область, Гатчинский район, деревня… дом… Мои биологические родители? Эти люди родили меня? А потом отдали в приют? Или что⁈ И последним в папке лежал еще один документ, исписанный корявым почерком, пожелтевший от времени, с пятнами в углах. Я развернула его и начала читать, и с каждым словом мне становилось все холоднее, как будто я погружалась в ледяную Неву. Расписка. «Я, Афанасьева Марина Степановна, паспорт серия…» дальше шли цифры, «…передаю свою дочь Афанасьеву Светлану Викторовну, родившуюся 18 июня 1986 года, на воспитание гражданке Костровой Элоизе Дмитриевне в обмен на материальную компенсацию в размере…» |