Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 462 – Рика Лав

Но на улице, когда я вышла из участка, меня схватили и потащили в переулок. Толкнул меня к стене, приближаясь. Усмехнулся.

— Не дёргайся, — прошептал. — Дело закроют, ты же понимаешь? С этой маленькой таблеткой у тебя никаких следов насилия и не осталось. — Я слабо нахмурилась, воспоминания запись в заключении осмотра. Там… было сказано, что не найдены разрывы и сопутствующие насилию травмы. Но… — Но я могу сделать так, что ты получишь хоть что-то. Скажем… двести тысяч. Прямо сейчас.

Я смотрела на него и видела перед собой не человека — а чудовище в человеческой коже. Он всё улыбался.

— Подумай о сестрёнке, — продолжал монстр. — Ей же нужен уход после операции, да? Реабилитация… Я узнал… Лекарства, нормальное питание. Процедуры. А так ты останешься ни с чем. Дело закроют, у тебя будет пятно в биографии, и денег не будет. Ни копейки. И сестренка помрет…

Я знала, что это ловушка, что я предаю себя, продаю свою боль. Знала, что после этого уже никогда не смогу смотреть на себя в зеркало без отвращения.

Но я думала о Марике. О её крошечных пальчиках, вцепившихся в мой палец в роддоме. О её улыбке, когда я первый раз взяла её на руки. О том, как она будет расти, как пойдёт в школу, как станет взрослой — если выживет. Если у неё будет нормальная жизнь. Если у неё будет шанс.

Подписала отказ от претензий. Написала, что всё было по обоюдному согласию, что я оговорила его из мести, и забрала заявление. Следователь посмотрел на меня странно, но ничего не сказал. Подписал, поставил печать.

Деньги монстр передал в том же переулке, сунув толстую пачку в карман моей куртки.

Я кинулась прочь и села на скамейку только в нескольких кварталах от участка, долго так сидела, глядя на серое небо, с которого моросил всё тот же дождь. Деньги жгли карман.

К вечеру я вернулась в общежитие, поднялась к себе. Села на кровать, обхватила колени руками и долго сидела так, глядя в стену.

Можно смыть всё снаружи. Можно сделать вид, что ничего не было. Можно даже убедить себя, что это была просто сделка, цена за жизнь сестры. Но та Тварь, что родилась во мне в тот вечер, останется со мной навсегда.

И я буду носить её в себе, прятать ото всех, делать вид, что её нет. Но она будет просыпаться по ночам, смотреть на меня моими же глазами и шептать: «Ты продалась».

Завтра начнётся новая жизнь. Жизнь, в которой я буду делать вид, что всё хорошо, жизнь, в которой я буду работать и растить Марику. Жизнь, в которой никто никогда не узнает, какая я на самом деле.

Но та наивная и нежная часть меня, что умерла за последние недели во мне, — я буду помнить её всегда…

* * *

Кир

Ася давно замолчала, сжавшись в комок у меня на руках. Я же сидел неподвижно.

Он изнасиловал её дважды.

Напоил.

Избивал.

Угрожал.

Счёт растёт…

Я потянулся, налил себе ещё виски, выпил залпом, стараясь потушить этим огонь внутри. Но алкоголь не помогал. Ничто не помогало.

Всё это сегодня был использован против моей жены, чтобы выставить неудачной кандидатурой для опеки и удочерения.

Я поднялся вместе с Асей на руках. Она не сопротивлялась, обессиленно уткнувшись лицом мне в шею. Быстро отнес её в нашу спальню, уложил на кровать и укутал одеялом.

Вышел в коридор и набрал Дэна.

— Барс? — он ответил после первого гудка.

— Я заеду за Марикой часа через четыре, — сказал, едва разжимая сведённые челюсти. — Мне нужно побыть рядом с Асей. Не доставит неудобств?