Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 22 – Рика Лав

Но это было не моё дело. Совсем не моё.

Пока что.

Посмотрел со вздохом в потолок.

Завтра она придёт. Я дам ей ключи, покажу дом, объясню, что к чему. Буду профессионален. Сдержан. Никаких намёков, никаких неуместных комментариев.

Буду идеальным работодателем.

А там… посмотрим.

Может, со временем Ася оттает. Начнёт доверять. Расскажет, что происходит. И тогда я смогу помочь. По-настоящему.

Не деньгами, а защитой. Тем, что умею лучше всего — ломать хребты тем, кто обижает слабых.

Слабых?

Нет. Ася не была слабой. Она была одной из самых сильных женщин, которых я встречал. Просто загнанной в угол обстоятельствами.

Но больше её загонять не будут. Не при мне.

Я сделал ещё глоток виски, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно отпускает. Завтра. Завтра она придёт сюда в девять утра, и я покажу ей дом, дам ключи, объясню, что к чему.

А потом уеду на работу и буду весь день думать о том, что она делает в моём доме. Какие комнаты убирает. До чего дотрагивается. Как выглядит, когда никто не смотрит.

Ты окончательно спятил, Кир.

Может быть. Но мне было плевать. Потому что впервые за долгие месяцы — нет, за годы — я чувствовал что-то кроме пустоты и усталости. Предвкушение. Интерес.

Желание.

Жизнь.

Желание жить.

Я поставил бутылку на стол и поднялся с кресла. Хватит на сегодня виски и самокопания. Мне нужно нормально выспаться, потому что завтра будет долгий день. Очень долгий и, возможно, очень важный день.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я подумал о том, что через несколько часов Ася будет подниматься по этим же ступеням. Её рука коснётся перил, её шаги будут звучать на мраморе. Она войдёт в мою спальню, увидит мою постель, и…

Хватит!

Зашёл в спальню и начал раздеваться, стягивая футболку через голову. Бросил её на кресло в углу, разделся до трусов и рухнул на кровать. Простыни были холодными и свежими — клининговая компания меняла их каждую неделю. Но теперь это будет делать Ася.

Даааа, её руки будут расправлять эти простыни, взбивать подушки.

Я застонал, зарываясь лицом в подушку. Это было похоже на пытку!

Сладкую, мучительную пытку, от которой я не хотел избавляться.

Сон пришёл не сразу. Я лежал в темноте, слушая тишину большого пустого дома, и думал о том, что завтра эта тишина наполнится звуками её присутствия. Шагами. Шорохом одежды. Может быть, она будет тихонько напевать что-то себе под нос, думая, что никто не слышит.

Камеры. У меня есть камеры!

Эта мысль пришла внезапно, и я почувствовал укол совести. Смотреть за ней через камеры было бы… неправильно. Вторжением в её личное пространство, даже если технически это мой дом и мои камеры.

Но блядь, как же мне хотелось это сделать. Видеть её, когда она думает, что одна. Когда она расслабляется, снимает маску холодной неприступности.

Не делай этого, Кир. Не превращайся в сталкера.

Я закрыл глаза, заставляя себя выбросить эти мысли из головы. Всё завтра будет правильно, просто, всё по-деловому.

А то, что я хотел бы с ней делать совсем не по-деловому, никто не должен был знать.

Сон наконец накрыл меня тяжёлой волной, и последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в темноту — карие глаза, полные огня и страха одновременно, и холодная нежная, но натруженная рука в моей ладони.