Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 25 – Рика Лав

Босых сесуальных мужчин.

Ася!

Застыла прямо на ступеньке, не в силах оторвать взгляд.

Господи, какой же он огромный. И красивый. Чертовски красивый.

Чистая мышечная масса, которую не спрячешь под одеждой, какой бы свободной она ни была. Широкие плечи, мощная грудь, руки с рельефными бицепсами, которые, я была уверена, могли без труда поднять меня одной рукой и прижать к стене.

Опасный. Он выглядел опасным, хищным, как крупный зверь, который контролирует себя, но в любой момент может сорваться.

И почему-то это не пугало. Наоборот — вызывало странное, тёплое чувство в животе, которое я отчаянно пыталась игнорировать.

Прекрати! Немедленно прекрати! Ты здесь работать пришла, а не пялиться на него, как последняя дура!

— Заходи.

Кир отступил в сторону, и я быстро проскользнула мимо него в дом, старательно избегая прикосновения, но всё равно почувствовала это — тепло его тела, запах геля для душа или шампуня, что-то свежее, хвойное, с лёгкими нотками чего-то горького.

Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, и я поняла, что мы остались наедине.

Бо-жеч-ки…

— Кофе хочешь? Или чай?

Барс прошёл мимо меня к кухне, и я проводила его взглядом, невольно отмечая, как двигается его спина под футболкой, как перекатываются мышцы.

— Не нужно, спасибо, — быстро ответила, снимая куртку и стараясь не смотреть на него.

Мужчина остановился и обернулся. Посмотрел на меня долгим взглядом, от которого захотелось съёжиться и одновременно выпрямиться, расправить плечи.

— Ася, — голос его был мягким, но в нём слышалась сталь. — Ты не на допросе. Расслабься. Если хочешь чего-то — говори. Я не кусаюсь.

«Не кусаюсь». Почему-то эта фраза вызвала в памяти его слова с того злополучного утра три дня назад: «Хоть минет делай». Покраснела, ощущая, как жар заливает щёки и шею, как становится жарко.

Слишком жарко. А сейчас точно зима?

— Тогда… кофе, пожалуйста.

Я пробормотала это, глядя в пол на свои потрёпанные кроссовки.

Он кивнул и прошёл на кухню. Я осталась стоять в прихожей, не зная, что делать — идти за ним или ждать здесь.

— Иди сюда, не стесняйся, — крикнул Барс оттуда, решив мою дилемму.

Нерешительно двинулась следом, держа куртку и рюкзак в руках, как щит перед собой.

Кухня была ошеломительной — огромная, с островом посередине, сверкающей техникой, которую я видела только в рекламе, мраморными столешницами цвета слоновой кости и множеством белых глянцевых шкафов. Кир возился с кофемашиной — профессиональной, дорогой, с кучей кнопок и рычагов, и я подумала, что это устройство стоит больше, чем вся мебель в квартире моих родителей.

— Садись, — Кир кивнул на барный стул у острова, не оборачиваясь.

Я послушно опустилась на него, положив свои вещи рядом на другой стул. Молчание повисло неловкое, тяжёлое. Для меня так точно.

Не знала, куда деть руки, и в итоге просто сжала их на коленях, наблюдая за его спиной. За тем, как футболка натягивается на плечах, когда он тянется к полке за чашками.

— Итак, — Кир начал, пока кофемашина шипела и булькала, наполняя кухню ароматом свежего кофе. — Давай я проведу тебе экскурсию, расскажу и покажу, где что находится, что нужно убирать, а к чему лучше не прикасаться.

— Хорошо, — с готовностью кивнула, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на том, как он выглядит.