Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 21 – Рика Лав

Но я не мог остановить мысли.

Не мог перестать думать о том, как Ася будет ходить по моему дому, прикасаться к моим вещам. Может быть, надевать фартук на кухне, убирая посуду. Менять постельное бельё в моей спальне, наклоняясь над кроватью. Её волосы будут пахнуть чем-то простым и чистым.

Прекрати, Кир. Ты ведёшь себя как извращенец.

Я развернулся и зашёл в дом, закрывая за собой дверь с таким грохотом, что эхо прокатилось по пустым комнатам. Прошёл в кабинет, упал в кресло и запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней.

Завтра она придёт. И начнётся… что? Что, блядь, начнётся?

Я не знал. Но чувствовал, что моя жизнь только что изменилась. Безвозвратно и, возможно, необратимо. Я пустил в свой дом женщину, которая за четыре дня перевернула всё к чёртовой матери, и теперь она будет здесь постоянно.

Снова достал бутылку виски, на этот раз не церемонясь со стаканом. Отпил прямо из горла, чувствуя, как алкоголь обжигает горло и пустой желудок. Опустился обратно в кресло, откинув голову на спинку, и закрыл глаза.

В голове всплыл образ этой колючки — её напряжённая спина, когда она уходила, сжатые кулаки, упрямо поднятый подбородок. Её холодная рука в моей ладони. Глаза, полные страха и одновременно вызова.

Она была сильной. Намного сильнее, чем думала сама. И я собирался доказать ей это, даже если она будет сопротивляться каждый шаг пути.

Потому что Ася стоила этого. Стоила любых усилий, любого терпения, любого ожидания.

Открыл глаза, глядя в темноту за окном кабинета.

Где-то там, в этом городе, она сейчас возвращалась в свою хреновую жизнь, к своим проблемам, от которых я ничего не знал. Но теперь у неё будут деньги. Сто сорок тысяч в месяц — это немало, хотя у меня было дикое желание дать ей еще больше. Лишь бы только это решило ее проблемы.

А я буду рядом. Не слишком близко, чтобы не спугнуть. Но достаточно близко, чтобы она знала — есть кто-то, на кого можно опереться, если станет совсем фигово.

Её лицо, когда я назвал сумму. Это отчаянное облегчение в глазах.

Зачем ей столько денег? На что?

Алиса не рассказывала подробностей. Дэн тоже был скуп на детали, только туманно упомянул, что у Аси «сложная семейная ситуация».

Но какая именно? Долги? Кто-то болен? Или просто нищета, из которой она пытается выбраться?

Я покачал головой, уставившись в темноту за окном, на припорошенный уже снегом сад.

И синяки. Эти проклятые синяки на её лице, на запястье.

«Споткнулась на лестнице», — как же. Я видел достаточно избитых людей, чтобы отличить следы падения от следов рукоприкладства.

Кто-то её бьёт. Регулярно, судя по тому, как спокойно она это скрывает — привычка, выработанная годами.

Бывший парень? Парень? Муж?

Муж.

Мысль обожгла, как кислота.

А что, если у неё есть муж? Или парень? Алиса и Дэн никогда не упоминали, но это не значило ничего.

Потер лицо ладонями.

Какая разница, Кир? Какая к чёрту разница? Она просто та, кому ты помогаешь. Работница, подруга жены друга. Господи, что за хрень несу⁈

Разница была. Огромная.

Потому что мысль о том, что какой-то ублюдок поднимает на неё руку, заставляла меня скрипеть зубами и сжимать кулаки до боли.

Я хотел знать, кто это. Хотел найти его и показать, каково это — быть на принимающей стороне насилия. Медленно. Методично. Так, чтобы он больше никогда даже не подумал поднять руку на женщину.