Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 205 – Рика Лав

Вячеслав Павлов побледнел, на лице его проступил нездоровый серо-зелёный оттенок, губы задрожали, выступил пот на лбу. Я видел, как в глазах мелькнул неподдельный страх — не за проданную дочь, нет, увы. За собственную шкуру, за то, что его ждёт.

Трус. Конченый трус, который боится только за себя.

— Я… я не… — начал было он, но Дэн надавил ногой сильнее, и вопль перекрыл слова.

— Не ври, — прорычал мой друг. — Деньги на столе, ребёнка нет. Всё предельно ясно. Говори быстро, пока я не дал Кириллу порвать тебя на куски. А поверь мне, мразь, он очень хочет этого, и только любимая в его руках сейчас его сдерживает, но это может измениться в любую секунду.

Это была правда. Только Ася, бьющаяся в моих объятиях, не даёт мне бросить её, подойти к этому ублюдку и заставить испытать хоть десятую долю той боли, которую он причинял двум девочкам всю их жизнь.

Я крепче сжал Асю, прижимая её голову к своей груди, хоть это и было бесполезно, потому что она всё равно слышала каждое слово.

— Ладно! Ладно, блять! — захрипел отец, в его голосе прорезались истерические нотки. — Я скажу! Только уберите от меня этого психа! Пожалуйста! Всё скажу!

Дэн коротко и без веселья усмехнулся и убрал ногу, отступая на шаг назад, но оставаясь рядом, готовый в любой момент вернуть всё на круги своя.

Павлов медленно, постанывая от боли, поднялся в сидячее положение, держась за вывернутую и поврежденную руку, которая висела под неестественным углом, пальцы опухли, посинели. Как минимум два сломаны, может три.

Мало. Слишком мало за то, что он сделал.

Отец Аси не смотрел ни на кого — взгляд был устремлён вниз, в грязный ковёр с выжженными сигаретами дырами, в затёртый и замызганный пол. Плечи его сгорбились, и на секунду мне почти показалось, что он раскаивается, но потом он заговорил, и… иллюзия рассеялась.

— Пришли позавчера вечером, — начал он, облизывая рассеченную при падении губу. — Мужик и женщина, оба при костюмах, при галстуках. Солидные такие. Сказали, что могут пристроить девчонку в хорошую, богатую семью, где ей будет лучше, чем здесь. А мне заплатят… хорошие деньги. Компенсацию, типа.

— Компенсацию, — повторил прислушивающийся Михалыч, отрываясь от телефона, в его голосе прозвучало презрение. — За ребёнка, за живого человека. Компенсацию!

— Ну да, — отец пожал плечами. В этом жесте не было ни капли стыда, ни намёка на осознание чудовищности содеянного. — Чё мне было терять-то? Меня и так уже грозили лишить родительских прав. Да она бы всё равно в итоге в детдоме оказалась, так хоть я получил бы что-то. За все годы, что кормил её, одевал! Имею право, между прочим!

Имеет право. Он считает, что имеет право продать ребёнка. Господи. Как такие существуют?

— Какие именно люди? — жёстко спросил лейтенант, вытаскивая блокнот и ручку. — Имена, фамилии, приметы, номер телефона, по которому с вами связывались, всё, что помните.

— Не знаю я никаких имён! — огрызнулся отец, боюкая больную руку. — Мужик какой-то обычный, лет сорока, в очках, костюм серый. Женщина говорила в основном, ей лет тридцать пять примерно, волосы тёмные, до плеч, тоже в костюме, строгая такая. Сказали, что работают с приёмными семьями по всей стране, что найдут девчонке хороший дом, где будут любить и заботиться. Что это лучший вариант для всех. Я только потому вобщет и согласился! Сегодня я ей будущее подарил! Билет в жизнь!