Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 110 – Рика Лав

Теперь, зная, что она это любит, хочется купить все. Чтобы она могла выбирать, чтобы находила в неожиданных местах, чтобы видеть её улыбку, когда она пробует что-то новое.

Расплатился и вышел с огромным пакетом, загрузился и поехал домой, чувствуя странное тепло в груди.

Дома меня ждёт Ася.

Не совсем ждёт, конечно, она там просто живёт теперь. Но всё равно это ощущение было новым, непривычным и… приятным.

Дома не пусто. Там кто-то есть.

Через пятнадцать минут въехал через ворота, и взгляд сразу прикипел к окнам дома — там горел свет, тёплый, жёлтый, такой приглашающий. Застыл истуканом, глядя на эту картину. Я приехал, и дома горит свет… Не потому что я его оставил включённым, а потому что там кто-то есть. Она есть.

Дом теперь живой.

Крепче сжал пакет со сладостями, пытаясь успокоиться, и пошёл к дому.

И вдруг услышал… музыку?

Громкую, очень громкую. С басами, которые вибрировали даже здесь, на улице, какая-то попса с энергичным ритмом.

Я остановился, нахмурившись, откровенно не понимая, что происходит. Ася решила устроить вечеринку? В первый же день?

Последнее, чего я ожидал от неё, если честно. Может Алиса заехала?

Покачал головой в недоумении и открыл дверь ключом. Разулся и вошёл через прихожую в гостиную, сделал пару шагов вперёд, остановился в дверях кухни и столовой, откуда и доносилась музыка — и остановился, роняя пакет со сладостями прямо на пол.

Потому что то, что я увидел, не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.

Ася была на кухне.

Она что-то готовила — судя по чёрному дымящемуся содержимому сковороды, готовка шла не очень успешно. В одной руке у неё была кухонная лопатка, в другой — бутылка игристого вина, из которой она периодически отпивала прямо из горлышка. Рядом на столешнице стояла наполовину опустошённая бутылка коньяка.

Моего дорогого французского коньяка, который я берёг для особых случаев.

Но это было не самое шокирующее.

Самым шокирующим было то, как она выглядела и что делала.

Она танцевала.

Прямо перед плитой, держа лопатку и бутылку, она танцевала под эту дурацкую попсу, которая орала на весь дом. Её бёдра покачивались в такт музыке — соблазнительно, гипнотически, так что я не сразу смог оторвать от этих изгибов взгляд. Она выгибалась, подпрыгивала, крутилась, волосы взлетали вверх, она пела — нет, орала — слова песни, совершенно не попадая в ноты.

И всё это… в моей рубашке.

В моей белой рубашке, которую я оставил в своей ванной этим утром. Она спадала с одного плеча, обнажая ее ключицу и изгиб шеи. Рукава были закатаны до локтей, подол едва-едва прикрывал бёдра.

И больше ни-че-го.

Никаких штанов. Никаких шорт.

Только рубашка. И, судя по мельканию белого кружева, когда она подпрыгивала, те самые трусики, которые я сегодня трогал, сходя с ума.

Воздух закончился где-то в лёгких.

Член напрягся мгновенно, что было весьма болезненно, учитывая постоянную эрекцию рядом с этой колючкой, и я замер на месте, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от этой картины — Ася, пьяная, растрёпанная, в моей рубашке, танцующая на моей кухне.

Господи.

Это сон. Это точно сон. Или галлюцинация.

Начался новый куплет песни, и Ася резко обернулась, швыряя при этом лопатку в мойку, только тогда взгляд её упал прямо на меня. Она замерла на секунду, глаза ее расширились, и я заметил лёгкое покраснение на щеках, блеск в глазах — да, она определённо пьяна.