Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 112 – Рика Лав

О, Боже… Она смешала мой французский коньяк с колой. Мой двадцатилетний коньяк, который стоит как подержанная машина.

Хотя сейчас это меньшая из моих проблем.

— Ася, — попробовал я снова более строгим голосом, — нам нужно уложить тебя спать. Ты пьяна, и очень пьяна.

— Не-а! — она резко и возмущено покачала головой, ее волосы взметнулись, щекоча моё лицо. — Я не пьяна, Барсюшечка! Я просто… весёлая! И мне не хочется спать! Вообще! Хочу танцевать! Ммм… — она вдруг наклонила голову набок и мило мне улыбнулась, закусив нижнюю губу зубками. — А ты будешь со мной танцевать?

Не дожидаясь ответа от замершего от такой картины меня, она вдруг начала извиваться прямо у меня на руках в такт музыке, которая всё ещё орала из динамиков на кухне. Я ощутил, как её бёдра трутся о мой живот, как её грудь прижимается к моей груди через тонкую ткань рубашки.

Холодный душ. Мне срочно нужен очень холодный душ! Или ледяная ванна. Или прыгнуть в сугроб голым.

— Ася, прекрати, — прохрипел я, сжимая её бёдра крепче, пытаясь остановить эти движения, которые сводили меня с ума. — Пожалуйста. Давай я отнесу тебя наверх, ты ляжешь, поспишь, утром будет легче…

— Не хочу спать! — заныла она, и вдруг спрыгнула с меня так резко, что я едва успел поймать равновесие.

Не не её.

Она побежала обратно на кухню, схватила телефон и сделала музыку ещё громче — теперь бас вибрировал в стенах, отдаваясь в окна.

Господи, где она вообще нашла мои колонки⁈ Они были в кабинете, в шкафу!

Она подключила телефон к большой портативной колонке, которую я использовал для деловых презентаций, и звук стал оглушающим.

— Вот! Теперь правильно! — закричала она, подпрыгивая на месте. — Музыка должна быть громкой! Чтобы чувствовать её всем телом!

Я шагнул к ней, протягивая руки.

— Ася, дай мне телефон. Сейчас же.

— Не-а! — она увернулась, танцуя вокруг кухонного острова, пока ее рубашка задиралась все выше, обнажая длинные ноги практически до самых…

Не смотри туда, Кир.

Не. Смотри. Туда.

Я обошёл остров с другой стороны, пытаясь её поймать, но она хихикнула и метнулась в сторону, ловкая, несмотря на явное опьянение.

— Догони меня, Барсик!

Барсик. Она называет меня Барсиком. Никто никогда не называл меня так. И почему-то мне это… нравится? От неё?

Я окончательно свихнулся!

Я рванул за ней, и она завизжала от восторга этой «игры», побежала к лестнице, но я догнал её на полпути, подхватил одной рукой за талию и перекинул через плечо, как мешок.

— Всё, хватит, — начал подниматься по лестнице. — Спать. Немедленно!

— Пусти! — захихикала она, начав барабанить кулачками по моей спине. — Барсик, пусти! Я не хочу спать!

Потом её руки скользнули к моим бокам, и пальцы начали щекотать меня через рубашку.

О нет. Только не это.

Я попытался игнорировать, но она нашла самое чувствительное место — под рёбрами, — и пальцы впились туда безжалостно.

Я дёрнулся, чуть не уронив нас обоих на лестнице, и она воспользовалась моментом, вывернулась из моей хватки с ловкостью акробата и побежала вниз, хохоча как сумасшедшая.

— Я свободна! — кричала она, размахивая руками. — Свобода!

Я обернулся, глядя на неё сверху вниз, и не мог сдержать улыбки, несмотря на всю абсурдность ситуации.

Она сумасшедшая. Чертовски сумасшедшая. И почему-то это… очаровательно.