Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 80 – Милана Лотос, Алёна Скиф

А он… он просто съехал.

«Чтобы дать тебе пространство», — написал холодный, сухой смс-кой. И исчез.

Я взяла больничный и решила пока не выходить на работу. Не хотела встречаться с ним и видеть его равнодушие. По-хорошему, мне надо было бы съехать и попробовать найти новую работу.

Я пыталась злиться. На его высокомерие, на эту чудовищную, рациональную жестокость, с которой он «предложил свободу».

Я перебирала вещи детей, укладывая их в чемоданы, и каждое сложенное платье Кати, каждая пижамка Сережи вызывали приступ бессильной ярости. Как он мог? После всего? После поцелуя на пирсе, после «она моя жена», после того как он стал центром нашей вселенной… просто взять и отступить, потому что увидел меня с Лешей?

С человеком, который для меня ничего не значит.

Но гнев выгорал быстро, оставляя после себя пустоту и холод. И понимание. Страшное, горькое понимание. Я видела его лицо в тот вечер. Это была не жестокость. Это был страх. Глубокий, животный страх потерять то, что он даже сам себе боялся назвать.

Он, Ярослав Громов, железный директор, построивший империю, испугался. Испугался, что проиграет конкуренцию призраку из моего прошлого. И вместо того чтобы бороться, решил сдаться первым, чтобы не пережить унижения поражения.

И тогда я перестала собирать вещи. Я оставила чемоданы посреди комнаты, надела куртку и сказала маме:

— Я скоро буду.

Гипермаркет «Уют» вечером был почти пуст. Охранник, узнав меня, молча кивнул и пропустил. Я шла по длинным, пустынным коридорам, мимо приглушённых витрин. Его кабинет был в самом конце. Из-под двери струился тусклый свет. Я постучала. Тишина. Потом его голос, усталый до предела:

— Войдите.

Он сидел за столом в полумраке, на столе — только ноутбук и пустая чашка. Он выглядел так, будто не спал все эти три дня. Одежда была помята, тень щетины на щеках, глаза ввалились и смотрели куда-то в пустоту. Увидев меня, он не удивился. Будто ждал.

— Оля, — произнёс он тихо. — Ты пришла. Зачем?

В его голосе не было надежды. Это добило меня окончательно.

Я закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов вглубь кабинета. Просто встала посреди этого холодного, стерильного пространства, которое было таким же пустым и безжизненным, как и он сейчас.

— Я пришла не для того, чтобы попросить тебя вернуться, — начала я. Голос дрожал, но я заставила его звучать твёрдо. — И не для того, чтобы что-то объяснять про Алексея. Он пришёл, чтобы попрощаться. Чтобы закрыть дверь. И я закрыла её. Навсегда.

Я сделала паузу, собираясь с силами.

— Ты сказал, что у меня есть выбор. Свободный выбор. Так вот. Я выбрала.

Я видела, как он замер, как в его глазах что-то дрогнуло — страх, надежда, неверие.

— Я выбрала того, кто встаёт ночью к моему сыну, потому что слышит его плач даже сквозь сон. Кто знает, какую сказку рассказать моей дочери, чтобы ей не снились кошмары. Кого моя дочь, не задумываясь, называет папой Яра. Я выбрала того, кто заваривает мне чай, когда у меня болит голова, и молча держит меня за руку, когда мне страшно. Кто смотрел на коров и рассказывал мне про детскую мечту стать ветеринаром.

Слёзы текли по моим щекам, но я не обращала на них внимания.

— Мне не нужен рыцарь на белом коне, который однажды может ускакать, потому что спасение завершено. Мне не нужен контракт, пусть даже самый выгодный. Мне даже не нужен «спаситель». — Я глотнула воздух, сжимая кулаки. — Мне нужен ты. Рядом. Каждый день. Со всеми твоими странностями, с твоим ужасным кофе, с твоими молчаливыми вечерами у камина и с твоей безумной верой в то, что я сильнее, чем есть на самом деле. Мне нужен ты, который строит не империю, а наш дом. Кирпичик за кирпичиком. Завтраком, сказкой, поцелуем в щёку утром.