Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 22 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Жениться. Фиктивно. От этой мысли мозг начинал плавиться, как мороженое на асфальте.

Я шла по коридору к выходу, пытаясь проанализировать этот безумный план с холодной головой.

«Финансовая стабильность». «Защита». «Деловой союз». Звучало красиво. Но это означало стать «женой» человека, при виде которого у меня до сих пор горят щеки. И не только от стыда, если честно.

Мои мысли прервал резкий звонок. Из садика. Обычно звонят, если кто-то заболел. Сердце упало.

— Алло?

— Ольга Антоновна? Говорит заведующая Марина Геннадьевна. У нас тут… инцидент случился. Ваша Катя вступила в конфликт с мальчиком Артемом. Не просто конфликт. Она… ударила его совочком по голове.

— Что?! — у меня перехватило дыхание. Моя Катя, та, что вчера выторговала печенье для своего звереныша? — Она что сделала, то есть, я хотела спросить — за что?

— По её словам, Артем сказал, что у неё нет папы и поэтому она «неполноценная». Отец Артема на месте, очень возмущён. Требует встречи с родителем и извинений. Можете срочно подъехать?

В голове всё смешалось: безумное предложение Ярослава, цифры ипотеки, гадкий голос бывшего, а теперь ещё и моя дочь, которую в четыре года уже травили из-за отсутствия отца. Мир словно решил провести на мне стресс-тест на прочность.

— Я еду, — сквозь зубы сказала я, осмотрелась и покинув склад, бросилась к машине.

Мысли о брачном контракте и тихой гавани испарились. Сейчас я была просто матерью, чьему ребёнку сделали больно и которая сейчас даст отпор любому, кто посмеет на неё наезжать.

В саду атмосфера была напряжённой. В кабинете заведующей сидел краснолицый мужчина в дорогом костюме, а рядом — хныкающий мальчик с красным пятном на лбу. Моя Катя сидела на стуле в углу, бледная, сжавшаяся в комок, но с упрямо поджатыми губами. Увидев меня, её лицо исказилось, и она громко разревелась.

— Мама! Он сказал, что мы с тобой нищие и папа у меня козел!

— Вот и мамаша подъехала, — отец Артема встал, нависая надо мной. — Ваша дочь — хулиганка! Смотрите, что она сделала! Я требую извинений! И чтобы вы её как следует наказали!

Его тон был таким, будто он отчитывал подчинённого. Во мне что-то щёлкнуло. Я устала. Устала от хамов, от давления, от необходимости постоянно извиняться за то, что мы существуем.

— Я поговорю с дочерью о недопустимости физической силы, — сказала я ледяным тоном, который, к моему удивлению, очень напомнил босса Ярослава. — Но прежде чем требовать извинений, научите своего сына не оскорблять других детей и не врать. Моя дочь по натуре примерная девочка. Её спровоцировали.

— То есть вы ещё и оправдываете её?! — заорал мужчина. — Я с такими, как вы, разговаривать не буду! Пойду в управление образования! Подам жалобу!

— Подавайте, — огрызнулась я, чувствуя, как трясутся колени от злости и бессилия. — И пока будете писать жалобу, объясните там, как вы воспитываете в сыне уважение к чужим семьям. А теперь извините, мне нужно забрать своего ребёнка.

Я взяла за руку Катю, которая смотрела на меня широкими, полными слёз и обожания глазами, и вышла из кабинета, оставив за спиной бурчание недовольного отца и вздох заведующей.

В машине Катя, наконец, разрыдалась по-настоящему.

— Мама, он правда плохой! Он сказал, что у меня папа… что он нас бросил потому что мы плохие…