Книга Бомба для альфача, страница 91 – Аня Истомина

Я стараюсь не думать об этом, потому каждый раз к горлу подступает горечь. Что хотел, то и получил, так-то. Нечего сопли теперь на кулак мотать.

Впервые за два месяца выхожу на улицу. Уже весна, тепло. В лицо бьёт свежий ветер. Несколько секунд наслаждаюсь мгновением, жмурясь от солнца. Ребята понимающе не торопят меня. Надышавшись, ковыляю дальше к нашему микроавтобусу. Брюс садится за руль, Влад помогает мне забраться в салон.

— Как у вас дела? — уточняю, поудобнее развалившись на сидении и вытянув ногу на соседнее.

— У нас как обычно. А у вас как? — кивает Влад на ногу. — Когда в строй вернёшься?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне ещё вот в таком виде месяц точно скакать. Потом контрольный рентген. Дальше, может быть, перейду на трость.

— Ну, ничего. Потерпим.

— Но, если честно, то у меня ощущение, что никогда, — сердито усмехнувшись, перевожу взгляд в окно. — Нога как чужая.

— Тазз, прекращай хандрить. Я тебя не узнаю, — повышает голос Влад. — Мне кажется, ты не из-за ноги страдаешь, а из-за Варвары Анатольевны.

— Да при чём тут Варвара Анатольевна? — вздыхаю, не желая признавать его частичную правоту. — Просто всё через жопу. Я уже не то, что майора не получу, я ведь могу и из спецназа вылететь.

— Да ладно тебе, ты что придумываешь? — возмущается Ветер. — Если вдруг совсем без вариантов — в крайнем случае — останешься штабным. Но на списание тебя никто не отправит.

— Инструктором хотя бы? Или бумажки перебирать вместе с Малаховым посадишь? — начинаю хохотать, но резко одёргиваю себя, понимая, что меня опять тащит в истерику. — Ладно, извини. Крышечка посвистывает от двух месяцев в больничке.

— Ну, если так разобраться, то лучше уж бумажки, чем совсем ничего? — пристально смотрит на меня Влад.

Отрицательно качаю головой. Не хочу, чтобы на меня как на жалкого неудачника смотрели.

“Влад, я хочу выйти на службу”, — пишу Ветру.

“Костян, извини, но должности инструктора нет пока. В делопроизводство не предлагаю”, — приходит ответ через минуту. Вздохнув, откладываю телефон и дальше разглядываю солнечные блики на потолке.

С того момента, как меня выписали, друзья мне стали писать немного реже. Понятное дело, что все заняты, а я уже больше не умирающий, но всё равно я чувствую себя ненужным.

— Кость, — мама заглядывает ко мне в комнату пятый раз за час, — я блины приготовила.

— Я не хочу, — усмехаюсь. — Я уже ни в одни штаны не влезаю.

— Ну, конечно! Это потому, что ты лежишь и смотришь в потолок, — всплеснув руками, мама садится на матрас рядом и тут же вскакивает — кровать кренится. Я так и не успел поменять её, а теперь ничего не хочу. — Лучше бы пыль протёр.

— Оставь мою пыль в покое.

— Сынок, давай на чистоту. Это из-за Вари?

— Ты думаешь, у меня других причин нет? — приподняв бровь, смотрю на неё. — Или, если я сейчас скажу, что из-за неё, ты придёшь в Управление и заставишь её со мной общаться?

— Ну что ты начинаешь? — обиженно хмурится мама.

— Ты можешь, — хмыкаю, сдерживая улыбку.

— Очень смешно, — сердито фыркает она. — Я хотела к нам в гости тётю Иру и тётю Надю с дочками пригласить.

— Мам! — рявкаю, а она вздрагивает и поджимает губы. — Хоть министра приглашай, я не выйду. Иди лучше… — силой заставляю себя говорить спокойнее, — тесто на пироги поставь.