Книга Бомба для альфача, страница 94 – Аня Истомина

— Да, лежат в шкафу с документами. А что?

— Я хочу их у тебя купить.

— Ты что, с дуба рухнул? — удивлённо оборачивается отец. — Зачем они тебе?

— Просто хочу, чтобы они хранились у меня.

— Так я их тебе так отдам, — возмущается.

— Мне так не надо. Они очень дорогие.

— Да какие они дорогие? Это же не настоящее золото, сплав какой-то, — хохочет он.

— Я очень горжусь тем, что у меня отец — чемпион. Для меня они дорогие, па, — пристально смотрю в его лицо.

Отец замирает. Сглатывает. Поджимает губы, потом, потерев глаза, садится на табуретку рядом.

— На службе или на мотоцикле? — кивает на ногу, которую я вытянул почти до самого разделочного стола.

— На службе, — ухмыляюсь. — Обвал был, меня зацепило.

— Нормально так зацепило, — уважительно качает он головой. — Что говорят?

— Если повезёт, то месяца через четыре восстановлюсь. А если нет, буду сидеть в штабе и бумажки перекладывать.

— Хуёво, — скорбно морщится.

— Хуёво, — соглашаюсь, стараясь выдавить улыбку.

— Выпить хочешь? — немного помешкав, всё же предлагает отец.

Молча смотрим друг на друга.

— Хочу, — обречённо вздыхаю.

Отец достаёт из-под стола десятилитровую пластиковую канистру. — Ого! — хмуро усмехаюсь. — Вот это запасы. Когда мы ещё жили вместе, ограничивалось бутылками по 0,7. Тогда это казалось дном, но снизу, как говорится, постучали. — Это мне Витька напрямую с завода достаёт. Выгодно получается, — поясняет он, с трудом откручивая тугую пробку. — Паль, наверное? — с сомнением смотрю на то, как отец переливает спиртное в большую керамическую кружку с надписью “Босс”. — Да нормальная водка, — возмущается. — Уже не первый раз беру. Ну, так что? Будешь стресс снимать или ну его?

— Наливай, — вздыхаю. — Тонь, иди выпьем, — кричит отец и суетливо достаёт рюмки из шкафчика. — Надо же какую-то закуску сварганить. Присоединяется мачеха, помогает ему сервировать стол, нарезая колбасу и сыр, а я молча наблюдаю за всем этим, изредка отвечая на короткие вопросы. Когда всё готово, отец разливает водку по рюмкам. Чокаемся. Залпом опрокидываю в себя пятьдесят грамм вонючей отравы. Горло обжигает сивушным огнём, желудок сжимается в спазме.

— Фу, блин, — морщусь, хватая кусок колбасы, который пахнет чем угодно, кроме мяса. — Палёная же, пап. Как такую пить можно? — Да обычная водка, — возмущается отец, выпивая и не закусывая, а потом кивает на выход с кухни. — Там, кстати, это… твою комнату мы не трогали. Если вдруг мать выгонит — приходи, живи. Пристально смотрю на него и не понимаю: издевается или на полном серьёзе это говорит. — Нам на фабрику сторож требуется, — продолжает он как ни в чём не бывало. — Если хочешь, я узнаю. Будешь там сутки-трое работать. Ходить особо не надо, сиди да в монитор пялься.

— Спасибо, не надо, — вздыхаю, мысленно представляя эту картину. В своих фантазиях я сижу в такой же точно как у отца замызганной футболке и трениках, жру бутерброды с дешёвой варёной колбасой и смотрю какие-нибудь боевики в вонючей каморке два на полтора. По спине пробегает ледяной холодок, а волоски на руках встают дыбом. — Между первой и второй, как говорится, — отец берёт чашку с водкой снова. — Больше не буду, — качаю головой и отставляю рюмку к стене. — Я на таблетках. Отец понимающе кивает и разливает на двоих, чокается с Антониной. Рядом они смотрятся на удивление гармонично. Надеюсь, я никогда не дойду до такого, что меня будет устраивать такая жизнь, как у отца.