Книга Бомба для альфача, страница 90 – Аня Истомина

— Пизде-ец, — стону, закрыв лицо ладонями.

— Так! Расплачься ещё, принцесса, — возвращает меня в реальность голос врача. Зло зыркаю на него. — Во-от, лучше расчленяй меня мысленно. Злость — прекрасное подспорье в реабилитации.

— Обожаю вас, — язвительно усмехаюсь. — Даже буду скучать.

— Ну, если сильно заскучаешь, то у тебя ещё одна нога есть, — подмигивает Юрий Сергеевич. — Милости просим.

— Нет уж, лучше вы к нам, — вздыхаю. — Что, значит, я могу ходить без гипса?

— Э, какой ты резвый! Нет, дорогой. Костная мозоль у тебя уже хорошая, но и весишь ты как бронепоезд, поэтому придётся походить с ортезом, — с этими словами доктор достаёт из-за стола большую коробку и вытаскивает из неё какую-то непонятную чёрную конструкцию.

— Это что? — внутри неприятно холодит.

— Да не бои́сь, это — шарнирный ортез. Буду из тебя киборга делать. Лапу давай.

Приподнимаю ногу и возмущённо всхрапываю от того, что она немощно трясётся. Бесит.

Наблюдаю, как Юрий Сергеевич примеряет мне пластиково-металлический сапог и снимает, удовлетворённо кивая.

— Маш, принеси ему портки какие-нибудь нормальные.

Медсестра кивает и уходит. Минут через пять возвращается с широкими спортивными штанами. Я запрещаю себе представлять, откуда у них бесхозная одежда. Просто натягиваю штаны и уже поверх них крепят ортез.

Сосредоточенно слушаю как им пользоваться. Учусь правильно фиксировать колено, чтобы дать окончательно зажить связкам.

— Я всё это написал в рекомендациях. У тебя будет шпаргалка, — заканчивает инструктаж врач и с лёгкой улыбкой наблюдает, как я играюсь с новым “девайсом”.

— До чего техника дошла, — хмыкаю, двигая стопой и морщась от покалывания в икре. Аккуратно сгибаю одеревеневшее колено до тихого щелчка шарнира. — Это теперь всех так упаковывают?

— Нет, это тебе персонально от меня, чтобы не вздёрнулся, — усмехается Юрий Сергеевич.

Смущённо молчу, не найдя слов.

Ухожу от врача под впечатлением. Я пытался оплатить ему ортез, но он категорично отказался.

Запрыгиваю в лифт. Моя нога всё ещё торчит вперёд, но теперь я хотя бы выгляжу не так жалко.

Внизу, в холле меня встречают Ветер и Брюс.

— Хера се, ты терминатор! — Адам с интересом смотрит на мою ногу.

Широко улыбаюсь, чтобы скрыть смущение.

Пока мы с ним обнимаемся, Влад вручает медсестре цветы и, кажется, пытается что-то запихнуть в карман.

— Оброс как дикобраз! Впервые тебя с кудрями вижу! — вернувшись, он треплет меня по волосам. — Поехали в барбершоп, а то мать не узнает.

Мама — это стихийное бедствие, которое не описать словами. Я надеялся скрыть от неё травму хотя бы до того момента, когда уже точно будет известно, что всё самое страшное позади, но не вышло.

Она умудрилась прийти на приём к полковнику. Зная её, спасибо, что не к президенту. Понимаю, что это мой косяк. Нужно было всё сразу рассказать, но тогда, боюсь, она бы поставила на уши госпиталь.

После аудиенции у Щукина, мама перезвонила. Она ругалась и обещала уйти в мужской монастырь. Выела мне мозг из-за Вари, потому что узнала от неё, что мы расстались.

Ну, а Варя…

Когда я звонил ей в надежде, что она успеет дать маме трубку, потому что та телефон не брала, не ответила. А когда перезвонила, то сухо сообщила, что уже поздно. Что они уже разговаривают с Анатолием Михайловичем и Владом. Потом извинилась и сказала, что ей некогда. И больше не звонила и не писала почти неделю. И, вроде как, именно этого я и добивался, а внутри всё равно будто что-то оборвалось. Услышав её равнодушный голос, я расклеился окончательно.